– Милый! Неужели ты? Как я счастлива!
Ханс, стройный, в элегантном костюме, немного торжественный, не мог отвести от Джины влюбленных глаз.
– Вы стали еще красивее, Джина, – произнес он, нежно целуя ее.
– Ханс, скажи, что ты любишь меня, что от счастья у тебя крыша поехала.
– Какая крыша? – не понял Ханс. – Крыша бывает только на доме.
– Ты просто прелесть, Ханс! Пойдем к Даниэле, она умрет, когда увидит тебя! Нет, подожди!
Джина влетела к Даниэле, поздоровалась с Филипе, который в это время был у нее, и воскликнула:
– Поздравь меня, Даниэла! Я так счастлива!
– Получила письмо от несуществующего немца? – усмехнулся Филипе.
– Ты опять за свое? – с упреком произнесла Даниэла.
– Ничего, скоро он познакомится с Хансом, тогда прикусит язык, – даже не взглянув на Филипе, бросила Джина.
– Это тебе наверное приснилось? – не унимался Филипе.
– Сны бывают вещими, – парировала Джина. Она вышла и вернулась с Хансом.
– Позволь представить тебе моего жениха, – торжествующим тоном сказала она.
– Очень приятно, желаю вам хорошо провести время в Мехико, – буркнул Филипе, и уже собрался уйти, но Даниэла остановила его:
– Жду сегодня тебя и Херардо к ужину.
– Спасибо, – сказал Филипе и выскочил из комнаты.
Заторопился и Ханс, – расстояние от Германии до Мексики не самое близкое, – и, несмотря на чувства к Джине, сейчас его больше привлекала возможность выспаться.
Джина, оставшись наедине с собой, задумалась. Во время путешествия все казалось легко и просто. Они уедут с Хансом в Германию, поженятся, нарожают кучу детей и будут счастливы. Богиня Карибского моря достойна самого лучшего жениха! Но сейчас появление Ханса, вызвало не только радость, но и смутное беспокойство. Однако это продолжалось недолго. "Что будет, то будет" – думала она, а у самой вертелась в голове мысль: "Утру я этому Филипе нос, пусть женится теперь на своей "Стройной Малышке". И она, напустив на себя счастливый вид, вошла в роль влюбленной невесты.
Хуан Антонио с трудом дождался вечера, когда можно будет, наконец, идти к Даниэле на ужин. Каждая минута, проведенная без нее, казалась вечностью.
Он готов был хоть завтра на ней жениться, но Даниэла сказала:
– Подождем, пока Моника даст согласие.
– А если, она вообще не согласится? Даниэла грустно покачала головой.
– Я не пойду против ее воли.
За ужином Джина выглядела очень эффектно в блестящей розовой блузке, коротенькой, выше колен, узкой черной юбке, с гладко зачесанными волосами, сзади перехваченными белой шелковой лентой. Ханс не сводил глаз с ее смуглой кожи, чувственных пухлых губ, ослепительной улыбки, открывающей ряд ровных белых зубов.
Она то и дело целовала своего жениха, выказывала ему всяческое внимание, не забывая при этом наблюдать исподтишка за Филипе и беспрестанно пикировалась с ним. Даниэле то и дело приходилось урезонивать их.
Хуана Антонио мало занимало происходящее. Он наслаждался близостью Даниэлы, ловил ее взгляды, обращенные к нему, слушал звуки ее голоса. И завтра, и послезавтра, и всегда он будет видеть и слышать ее, хмелея от ее красоты и нежности. Это ли не счастье?
Глава 15
Долорес никогда не бросала слов на ветер и, несмотря на все уговоры Ракель, не собиралась отказываться от затеи приобрести мотоцикл. В один прекрасный день она взяла из банка все свои сбережения, – хороший мотоцикл стоил недешево, – и попросила Ракель отправиться с ней в магазин. Мануэля посвящать в это дело Долорес категорически отказывалась.
И вскоре неподалеку от дома стоял новенький, блестящий мотоцикл, а в нем лежали шлемы. Костюм для езды Долорес приобрела в первую очередь, еще до покупки мотоцикла.
– Завтра с утра уже буду носиться по городу, – гордо заявила она Ракель. Кто научил Долорес управлять машиной, осталось загадкой. Но водительских прав у нее не было в помине.
Первыми ее пассажирами стали Ракель и Ирене. Они представить себе не могли, каким прекрасным и умелым водителем окажется Долорес. Она ловно всю жизнь провела за рулем.
А Мануэлю было невдомек, чем так довольна мать. Его самого замучили сомнения и тревога, и он порой испытывал раздражение от ее кипучей энергии, уверенности в словах и делах.
Он вконец измучился и, выбрав удобный момент, поделился наболевшим с Хуаном Антонио, рассказав об отношениях с Ракель.
– Ты, я смотрю, не на шутку влюбился, – улыбнулся Хуан Антонио.