– Мне очень важно было услышать то, что ты сказала Висенте, – проговорил Хуан Антонио, как только привратник вышел. – Ты играешь с огнем, Ирене. Не вздумай впредь близко подходить к Даниэле. Поняла? Не то упеку тебя за решетку, тем более, что у меня есть свидетель, привратник.
– Ах, как ты меня испугал, дорогой! – рассмеялась Ирене. – Знаешь, Хуан Антонио, я не люблю, когда мне угрожают.
– Мое дело тебя предупредить, – холодно произнес Хуан Антонио, – шутить я не собираюсь. На вот, возьми! – Он бросил на стол ключи от квартиры Ирене. – Надеюсь, мне больше не понадобится сюда приходить!
Не проходило и дня, чтобы Ханс не заводил разговора о женитьбе и переезде в Германию. Но Джина уходила от прямого ответа. Не последнюю роль играла здесь Даниэла.
Не говоря уже о том, что разлука с Джиной стала бы для нее настоящей трагедией, Даниэла беспокоилась и о судьбе подруги. Она не верила в любовь Джины к Хансу, в то, что он занял в ее сердце место Филипе, и призывала Джину не принимать скоропалительных решений.
Но та слушать ничего не хотела и при всяком удобном случае показывала всем обручальное кольцо, подаренное ей Хансом. Усыпанное бриллиантами, с крупным сапфиром, оно и в самом деле поражало своей красотой.
Однако оставшись одна у себя в комнате, Джина безутешно плакала. Господи! Как он ей надоел, этот Ханс! Грешно так думать, ведь он ее обожает, но сердцу не прикажешь.
И Джина снова и снова внушала себе, что лучше Ханса нет никого на свете и возврата к Филипе быть не может.
А Хансу и в голову не могло прийти, что всю эту историю с замужеством Джина придумала, чтобы насолить Филипе, а теперь не знает, как из нее выпутаться. Он был совершенно уверен, что Джина любит его, Ханса, а Филипе из-за ревности досаждает ей.
Чтобы отрезать себе все пути к отступлению, Джина, наконец, согласилась выйти замуж за Ханса.
Тогда Даниэла сделала еще одну попытку отговорить Джину.
– А ты не думаешь, что плохо поступаешь с Хансом? Он ведь уверен в тебе, в твоем чувстве! Иначе зачем ему жениться?
– Я выйду за него замуж и сделаю его счастливым, – уклончиво ответила Джина. – Нечего меня отговаривать. С Филипе все кончено! Я не хочу больше слышать о нем! Давай лучше подумаем, что надеть, когда пойдем в гости к Долорес. Я, пожалуй, надену свой шелковый костюм, черный, с белой отделкой.
А тебе советую пойти в чем-нибудь светлом. В белом ты словно муха в молоке!
Долорес встретила гостей своими обычными шуточками:
– Проходите, дорогие, я с нетерпением вас ждала, и загодя бросила яд в кастрюлю с супом. Так что скоро можно садиться за стол.
– Располагайтесь, прошу вас, – смутился Мануэль, – и чувствуйте себя как дома.
– Что же ты меня не обнимешь? – обратилась Долорес к Хуану Антонио. – Забыл свою бывшую любовницу? Кстати, где твоя невеста? Слышала, ради нее ты бросил мою подружку Ирене?
– Мама, прошу тебя! – Мануэль с укоризной посмотрел на мать, но та как ни в чем ни бывало подошла к Даниэле.
– Это ты избранница Хуана Антонио? Дай я тебя поцелую, красотка!
Надеюсь, мы будем дружить? Все бывшие любовницы Хуана Антонио подруги! Ты тоже покинутая любовница? – обратилась она к Джине. – Мы можем организовать клуб отвергнутых Хуаном Антонио женщин!
– Нет, нет, – поспешно ответила Джина. – Вот он, мой возлюбленный. Разрешите представить.
– Ханс, – улыбаясь произнес немец. – Ханс Гутман.
– Он великолепен! – воскликнула Долорес, окинув Ханса взглядом. – Послушай, а у тебя нет брата? Всегда мечтала о женихе немце.
– Симпатичная сеньора, – шепнул Ханс Джине, – веселая.
Наконец, появилась Ракель, закончив последние приготовления.
Хуан Антонио видел ее не раз у Ирене, но никогда не считал привлекательной. Сегодня же Ракель была чудо как хороша. Лиловое платье с глубоким вырезом красиво оттеняло белизну ее шеи, лицо в обрамлении пышных темных волос слегка порозовело, глаза сияли тем особым блеском, который бывает только у влюбленных женщин. Держалась она спокойно, с достоинством, и очень непринужденно.
Впрочем, в этом доме, не отличавшемся особой роскошью, но очень уютном, все чувствовали себя легко и свободно, наперебой хвалили кулинарные талантыДолорес, а на прощанье Даниэла и Джина пригласили ее в Дом моделей.
– Надеюсь, вы дарите посетителям платья, не берете с них денег? – с лукавой улыбкой спросила Долорес.