Да, да, без Филипе, этого негодяя, "лошадиного угодника"?
И потом, там, наверное, очень холодно. А она привыкла к теплу, ласковому солнышку, яркой зелени. Даже подумать страшно, что она натворила!
Захотела проучить Филипе, а навредила самой себе. Но что толку теперь лить слезы, если обратного пути нет? Уж лучше подумать о свадьбе Даниэлы. Надо отпраздновать ее на славу! Пригласить корреспондентов, чтобы поместили фотографии молодоженов в газетах.
Пусть этот подонок, Альберто, лопнет от злости, когда узнает.
А Даниэле временами было жаль Альберто. Она не могла чувствовать себя счастливой, зная, что она причина чьих-то страданий.
Джина же была совсем другого мнения. Этот Альберто достоин самой суровой кары. Сколько горя он причинил Даниэле! Пусть теперь хоть всю жизнь просидит за решеткой!
Вспоминая об Альберто, Даниэла испытывала не только жалость, но и страх.
Альберто могут досрочно освободить, или он совершит побег. И уж тогда найдет способ ей отомстить. В подлости он не уступит Ирене.
Ирене, между тем, с того дня больше не появлялась. Но не потому что решила оставить Даниэлу в покое. Дело заключалось в другом. Исполнилась заветная мечта Ирене: на горизонте замаячил богатый старик, Леопольде Ирене, собственно, давно его знала: это был знакомый Хуана Антонио, с которым тот когда-то вел дела, а потом, узнав о его различных махинациях, прекратил с ним всяческие контакты.
По первому же зову красотки Леопольдо явился, благоухающий, напомаженный, с тщательно уложенными рыжеватыми волосами, едва прикрывающими лысину, в безукоризненно сшитом сером костюме и ярком галстуке.
Он был сама галантность, а Ирене – сама любезность.
Служанка подала кофе в изящных чашечках из тончайшего китайского фарфора, сахар в серебряной сахарнице, печенье.
Они пили кофе маленькими глотками, ворковали, как голубь с голубкой. Леопольдо терпеть не мог Хуана Антонио и с удовольствием обозвал его дураком, узнав, что тот бросил Ирене.
Ирене, конечно, не удержалась и стала жаловаться на свое бедственное положение; даже за квартиру нечем платить, и вообще на пороге нужды, на что Леопольдо, целуя ее тонкие пальчики, и растянув в улыбке рот до ушей, отчего по всему лицу побежали морщины, ответил:
– Я переведу на ваш счет кругленькую сумму, моя прелесть, так что не беспокойтесь.
Ирене, прижавшись к своему благодетелю, и положив ему голову на плечо, прошептала:
– Благодарю вас, дорогой, вы настоящий мужчина, именно такой мне и нужен. Надеюсь, это не последняя наша встреча?
– Я не такой идиот, как Хуан Антонио, и умею ценить женскую красоту. До скорого свидания!
Проводив Леопольдо, Ирене вернулась в комнату и мечтательно улыбнулась:
– Теперь этот старикашка мой! Надо только заставить его жениться и написать завещание. Он долго не протянет со своими болячками. И тогда...
В дверь постучали. Пришла Ракель. Она сразу заметила, что Ирене повеселела. Примочек на глазах уже не было, и выглядела она превосходно в своем кружевном голубом пеньюаре и с соблазнительно ниспадающими на лоб золотистыми завитками.
– Давно не виделись, Ракель, – сказала Ирене, – ты все занята своим Мануэлем? Что же он замуж тебя не берет?
– Завтра мы с ним расписываемся.
– Вот как? Поздравляю. Меня ты, конечно, не приглашаешь?
– Извини, Ирене, но Мануэль попросил быть свидетелями Даниэлу и Хуана Антонио.
– Плевать мне на Хуана Антонио! – взорвалась Ирене. – У меня теперь есть Леопольдо! Старикан золотом меня осыпать готов! Вон сколько накупил тряпок! – Ирене стала доставать из шкафа платья и бросать одно за другим на кровать.
Даже не взглянув на них, Ракель в ужасе воскликнула:
– Зачем тебе этот старый больной человек?
– Умрет – все достанется мне. У него дом – настоящий дворец. Денег куры не клюют. Не то что у твоего Мануэля.
– Да я своего Мануэля ни на какого миллионера не променяю, – горячо возразила Ракель. – Я так счастлива!
На следующий день, ровно в одиннадцать часов, Мануэль, Ракель и их свидетели были уже в мэрии.
Ракель в белом платье, с флер'д'оранжем в волосах, и Мануэль, взволнованный и торжественный, в строгом черном костюме, с белым цветком в петлице, были прекрасной парой.
В тот момент, когда Ракель ставила свою подпись в книге записей, неожиданно появилась Ирене с большим пакетом.