По дороге домой Ирене и Леопольдо вконец разругались.
– Не можешь вступиться за женщину! Трус! – Ирене кипела от злости.
– Это ты меня туда потащила, хотела всех поразить своим платьем!
В довершение всех бед Ирене споткнулась и шлепнулась на землю. Напрасно пытался Леопольдо ее поднять. Она пнула его ногой и не двигалась с места.
– Ты что, спать собралась? Хорошее выбрала местечко, ничего не скажешь! Вставай, тебе говорят!
Женщина тяжело поднялась и охнула: ее роскошное парижское платье все было в грязи.
Наконец они добрались до дому. Ирене переоделась, привела себя в порядок, покрасила губы и немного успокоилась.
– Ладно, не будем расстраиваться, – примирительно произнес Леопольдо. – В конце концов, мы оба знали, что эту счастливую парочку врядли обрадует наш визит.
– Надеюсь, дорогой, ты не поверил Хуану Антонио? Не подумал, что мне от тебя нужны только деньги?
– А если даже и так? Что особенного? В мои годы трудно поверить в любовь, да еще такой красотки, как ты.
– Внешность не главное. – Ирене заглянула Леопольдо в глаза, ласково провела рукой по его лицу. – Ты хороший человек. Мы могли бы быть очень счастливы!
В этот вечер Леопольдо, наконец, согласился стать мужем Ирене.
В ресторане тем временем уже зажглись лампочки, засияло на столах серебро, заиграл всеми цветами радуги хрусталь, вверх с шумом полетели пробки от шампанского.
– За здоровье молодых!
– Желаем счастья!
– За Даниэлу и Хуана Антонио!
Об Ирене и Леопольдо все скоро забыли и веселье продолжалось.
– Какая красивая свадьба! – шепнула Каролина Херардо.
– Наша тоже не за горами. – Херардо нежно сжал руку невесты.
Даниэла, в белом платье, с белыми цветами в волосах, выглядела совсем юной. Счастливая улыбка не сходила с ее губ. Она – жена Хуана Антонио!
Даниэле вдруг захотелось снова очутиться на "Норвее", погулять по палубе, вдохнуть соленый запах моря, испытать то волнение, с которым она, замирая от страха бегала на свидание к Хуану Антонио.
Теперь, кажется, все страхи позади. Во всяком случае, Даниэле не отелось думать ни о чем плохом.
Глядя на нее, Сония размышляла о своей жизни. Как сложится она дальше?
Юность прошла. О семейной жизни лучше не вспоминать. Детей Бог не дал. И это, пожалуй, страшнее всего.
– О чем ты думаешь? – тихо спросил Рамон, заметив печаль на лице Сонии.
– О нашей свадьбе.
– Еще не время.
– Надо спешить, а то я стану совсем старенькой, – рассмеялась Сония.
– Вот еще! Ты самая красивая женщина на свете!
Вечером перед сном Даниэла пришла к Монике. Та собиралась спать.
Женщина помогла девочке раздеться и, уложив в ее кровать, присела рядом.
– Хочешь, расскажу тебе сказку? Про принца и девушку-красавицу?
– Я люблю сказки, но Мария говорит, что они только для маленьких, – ответила Моника.
– Нет, почему же? – улыбнулась Даниэла. В сказках много доброго и поучительного.
– Тогда расскажи.
Даниэла разыграла целый спектакль, рассказывая живо, с увлечением.
Моника слушала, затаив дыхание.
– И вот, пришел принц, спас красавицу от страшной ведьмы и увез во дворец. Тут и сказке конец. – Даниэла улыбнулась. – Интересно?
Девочку так захватила сказка, что она не сразу ответила, словно ждала продолжения. Потом задумчиво произнесла:
– Очень интересно. Я такой сказки не знала.
– А теперь спи. Я пойду к твоему папочке. Он там один скучает.
– Господи, сеньора, вы тут сами управились, без меня? – в комнату вошла Мария.
– Да, Мария, и сделала это с большим удовольствием. Даниэла поцеловала девочку. Та обвила руками ее шею.
– Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Хуан Антонио с нетерпением ждал жену. Пошел ей навстречу, взял на руки и отнес на постель.
– Какая ты сегодня красивая! Еще красивее, чем всегда!
– А знаешь почему? Потому что я тебя люблю!
– Ну, тогда я стану Аполлоном, – рассмеялся Хуан Антонио. – Никто не любит сильнее меня!
Глава 20
Уже три месяца жил Марсело в доме Хуана Антонио и за это время успел обшарить каждый уголок.
Он теперь знал, где хранится серебро, где стоят дорогие вазы, в каких ящиках спрятаны драгоценные украшения. Отец часто заставал сына в хозяйских аппартаментах и всякий раз корил его за это. Но Марселино только отмахивался: хватит ему слушать нравоучения стариков. Он сыт по горло. Пора действовать.