Марсело купил большую, величиной с мешок, сумку, убрал ее подальше, чтобы никто не видел, наметил вещи, которые сворует, и стал ждать удобного случая.
Будто назло родителей мучила бессонница, мать то и дело вставала, отец ворочался, кряхтел.
Но однажды поздним вечером Марсело рискнул. Достал сумку и прокрался в комнату, где находились облюбованные вещи. Он снимал со столика серебряную вазу, когда неожиданно появилась Даниэла.
Марсело застыл на месте. Вот невезенье! Зачем только она шляется по ночам, эта ведьма?!
Даниэла, шедшая на кухню выпить стакан молока, тоже удивилась , заметив Марсело:
– Что вы здесь делаете?
– Да так... – пробормотал Марсело и в следующий момент ударил ее чем-то тяжелым по голове. Даниэла потеряла сознание и рухнула на пол.
Марсело быстро набил сумку и выскочил из дома.
Хуан Антонио никак не мог понять, куда девалась Даниэла, и вдруг услышал, что она его зовет. Голос был какой-то слабый, глухой. Хуан Антонио стремглав сбежал вниз. Даниэла уже пришла в себя и, морщась от боли, держалась рукой за голову.
Узнав, что случилось, Хуан Антонио пошел за Игнасио и Марией.
Несчастная мать лишь руками всплеснула, отец побледнел и схватился за край стола, чтобы не упасть, – последнее время давало знать себя сердце.
– Это мы виноваты, сеньор, – плача говорила Мария. – Ведь мы поручились за Марселино. Не надо было брать его в дом!
– Простите нас, сеньор, – дрожащим голосом произнес Игнасио и стал медленно оседать на пол.
– Ему плохо! Надо вызвать скорую помощь! – Хуан Антонио бросился к телефону.
На шум прибежала Моника и, увидев Марию, плачущую рядом с распростертым на полу Игнасио, стала утешать ее также, как обычно утешала ее Мария: обнимала, гладила по волосам, приговаривала ласковые слова.
Хуан Антонио смотрел на них и осознавал, насколько стали близки его семье Мария и Игнасио. И, когда приехавшие врачи стали забирать Игнасио в больницу, вместе с Марией собралась и вся семья Хуана Антонио.
Страшные это были дни для Марии. Она сидела у постели Игнасио, не выпуская его руку из своих рук, словно не руку держала, а жизнь боялась выпустить. День и ночь слились воедино для нее: она видела перед собой только бледное, без кровинки, лицо мужа да трубки капельниц, поддерживающих его уставшее сердце.
– Скажи, Игнасио, за что нам такое? Что мы сделали не так? Ведь мы любили Марселино, он ни в чем не знал отказа... А теперь ты здесь по его вине, и я никогда не прощу ему этого.
– Не надо сейчас об этом, дорогая, – тихо проговорил Игнасио. – Давай лучше поговорим о нас с тобой, о том, как счастливо мы прожили жизнь, как любили друг друга... Я и сейчас тебя люблю не меньше, чем двадцать лет назад. – Игнасио с трудом улыбнулся. – Я могу надеяться на взаимность, сеньора?
Вошла медсестра и Мария, отойдя к изножию кровати, уступила ей место около Игнасио, который слабел на глазах.
Двое суток провела Мария в палате мужа, а в холле больницы по очереди дежурили Хуан Антонио и Даниэла.
...Игнасио умер на рассвете третьего дня, не вынимая свою руку из теплых ладоней Марии: умер на руках той, которую любил всю жизнь.
Плачущая Мария, выйдя из палаты, упала на грудь Даниэлы и долго рыдала, встречая безмерное горе.
Со смертью мужа Мария очень изменилась: она все больше времени проводила на кухне, не сводя распухших от слез глаз с того места, где обычно сидел Игнасио. Седина вдруг резко оттенила ее темные волосы, а голову покрыла не снимаемая черная косынка. Иногда, в минуты особенной тоски, она подходила к осиротевшей гитаре Игнасио и, тихонько перебирая струны, безутешно плакала.
Даниэла, Хуан Антонио и особенно Моника тяжело переживали смерть верного друга и горе несчастной Марии, поэтому Хуан Антонио не стал разыскивать Марселино, даже не заявил в полицию: если Марселино упекут за решетку, врядли Марии станет от этого легче, хотя она по-прежнему считала сына виноватым в смерти Игнасио.
Моника ходила грустная. Сначала Бог отнял у нее мамочку, теперь вот Игнасио! Ведь именно он провожал ее и встречал из школы, он научил Монику любить и ухаживать за цветами, которыми удивлял их сад.
И однажды, когда Даниэла пришла как обычно рассказать девочке сказку и пожелать спокойной ночи, та спросила:
– Почему люди умирают? Почему Бог забирает к себе самых добрых и хороших?
– Так уж устроен мир, Моника. Человек рождается, живет, сколько ему отпущено Богом, и уходит на небо.