– А мамочка тоже их видит?
– Да, моя девочка. Мамочка все видит. И радуется, что сеньора Даниэла тебя полюбила.
Мария не упускала случая сказать Монике что-нибудь доброе о своей новой хозяйке.
А Даниэла мечтала о собственном ребенке. Моника, конечно, милая девочка, но ей так хочется малыша, которого она будет держать на руках, кормить из ложечки, целовать голенькие пяточки. А сын будет называть ее мамой. Неужели ее надежды когда-нибудь сбудутся?
Дора, после ухода от Даниэлы, нашла приют у своей крестной Мелины, что жила в том же доме, что и Аманда.
Собравшись однажды за покупками, Мелина вдруг заметила, что глаза у Доры мокры от слез.
– Что с тобой? – Мелина положила сумку, подошла к крестнице. – Только не говори, что ты плачешь, потому что не можешь найти работу. Все равно не поверю.
– Даже не знаю, как сказать вам, крестная. Я... Я... беременна.
– Господь с тобой, девочка! Что ты говоришь!
Дора заплакала в голос и долго не могла успокоиться. Потом встала, нервно прошлась по комнате.
– Этот негодяй, Марсело, обещал жениться. А я, дура, поверила. Мало того, что он ограбил сеньору, так еще ребенка мне сделал. Врач сказал, что ему уже два месяца.
– Не отчаивайся, как-нибудь проживем, дети всегда радость. Своих Бог не дал, так хоть твоего понянчу. Вытри слезы и проводи меня на базар. По дороге поговорим.
Дора в душе была благодарна крестной за поддержку, но от ребенка все же решила избавиться. Как она будет его растить? Сама нищая и бездомная. О замужестве теперь и мечтать нечего. И она снова и снова проклинала Марсело, причину ее горестей. Как она была глупа и доверчива! И только теперь поняла, что Марсело просто-напросто ее использовал, чтобы попасть в дом к Лоренте.
Этим горьким размышлениям предавалась Дора изо дня в день. А Мелина, по обычаю, бежала к Аманде. Женщины часто ссорились, но не могли жить друг без друга.
Новость о Доре Аманда восприняла с присущей ей черствостью.
– Что ты возишься с этой девчонкой? Пусть идет, куда хочет. Все равно спасибо не скажет. От родных детей и то благодарности не дождешься. Взять хоть мою Каролину! Переедет к мужу, а меня одну бросит. Разве это справедливо? Сколько денег и сил я на нее потратила! Детей растила.
– Нет, Аманда, грех выгонять Дору с ребенком на улицу. Кто ей поможет?
А на Каролину ты зря жалуешься. Она хорошая дочь. Но вряд ли муж ее согласится жить с тобой вместе. Сама знаешь, какой у тебя характер. И не такая уж ты беспомощная.
Аманда была другого мнения. Каролина не смеет с ней так поступать. Ее долг заботиться о матери. Но ничего, она проучит дочь и ее женишка. Ни за что не останется с детьми.
По закону Каролина и Херардо могли зарегистрировать свой брак лишь через определенное время после развода Каролины. И Херардо попросил Аманду побыть с детьми, пока они на несколько дней съездят за границу, чтобы там оформить брак.
Та наотрез отказалась, да еще нагрубила Херардо, чем в очередной раз испортила настроение Каролине. "Но, с другой стороны, чем хуже, тем лучше, – думала Каролина, – мне будет легче оставить мать".
Собиралась замуж и Ирене. Занятая приготовлениями к свадьбе с Леопольдо, покупкой роскошных туалетов и драгоценностей, она ни на минуту не забывала о своей мести.
Не очень-то приятно видеть на месте Хуана Антонио хилого старика.
"Он еще вас похоронит и снова женится", – уверяли друзья Леопольдо, такие же как он. Отвратительные, циничные, похотливые. Каждый норовил потискать ее, ущипнуть, поцеловать. Леопольдо не ревновал, напротив, ему даже нравилось смотреть, как Ирене брезгливо морщится от всех этих "знаков внимания".
Они поженились. Леопольдо написал завещание, чего же еще? Теперь, казалось, можно блаженствовать, дожидаясь смерти своего благодетеля. Но Леопольдо превратил ее жизнь в сущий ад и подвергал таким унижениям, что даже Ирене, готовая ради денег на все, проклинала тот день и час, когда связалась с ним. Роскошный дом представлялся ей золотым склепом, где она похоронила свою молодость.
Стоило Ирене проявить строптивость, как муж усмирял ее стеком. То легонько ударит по ноге, то пройдется по животу. Или соберет в кулак ее пышные волосы и с силой тянет то в одну, то в другую сторону, при этом ее голова качается, словно маятник. Он доводил Ирене до слез, заставляя наряжаться и танцевать перед его приятелями, а те слюной исходили, глядя на молодую красотку.