Но Ирене решила терпеть до конца. Не отказываться же в самом деле от такого богатства! Когда-нибудь он все же .сдохнет, и она станет полновластной хозяйкой! Тогда и наверстает упущенное. А сейчас надо смириться, не сердить старика, не перечить ему, пусть верит в ее любовь и бескорыстие.
Но Леопольдо не был идиотом, и чем неистовее клялась ему Ирене в любви, чем жарче становились ее ласки, тем ехиднее ухмылялся хитрый старик:
– Напрасно стараешься, все равно не поверю! Подумаю, подумаю, да и перепишу завещание. Оставлю все какому-нибудь приюту или богадельне. За добро мне воздастся.
Ирене молчала, затаив злобу.
Изредка ей все же удавалось выбраться из дому и тогда она встречалась где-нибудь в кафе с Долорес и Ракель.
Слушая подругу, Ракель сочувственно и в то же время укоризненно качала головой – она ведь предупреждала – а Долорес советовала:
– Да, плюнь ты на этого старика, заведи молодого любовника и радуйся жизни. А то не заметишь, как старость подкатится. Тогда и богатство ни к чему.
– Какая радость без денег, – возражала Ирене. – Нет уж, я лучше буду терпеть. – Она бросала взгляд на часы, вскакивала с места и, попрощавшись, убегала: задержится – скандала не избежать.
Дело дошло до того, что Леопольдо перестал давать деньги Ирене, каждый раз приходилось клянчить – своих у нее давно не было.
Как она мечтала окрутить богатого старика! И вот что из этого получилось!
Но если Ирене принесла себя в жертву золотому тельцу, то Джина стала рабыней собственной затеи, от которой теперь уже не могла отказаться.
День отъезда неумолимо приближался и не было силы, способной его остановить. Билеты на самолет куплены, вещи уложены, оставалось только попрощаться со всеми и ехать в аэропорт.
Увидит ли она еще когда-нибудь тех, кого любит?
Джина распахнула окно, вдохнула напоенный ароматами цветов теплый воздух. В свете неоновых реклам деревья казались призрачными, нереальными.
На противоположной стороне улицы, за зеленой изгородью, манило разноцветной иллюминацией маленькое кафе.
Сколько чудесных вечеров провела она там с Филипе, Даниэлой и Херардо!
А впереди – новая жизнь, новые люди в чужой, незнакомой стране, муж, который любит ее... Возможно, и она со временем полюбит Ханса, но сейчас в ее сердце Филипе. Мысль о разлуке с ним причиняла нестерпимую боль, и она решила не прощаться с ним.
Джина мысленно представила себе, как сядет с Хансом в машину, как поедет в аэропорт, как подойдет к трапу самолета, и тут услышала, что ее зовет Даниэла.
Джина быстро вытерла слезы и предстала перед Даниэлой довольной, с улыбкой на свеженакрашенных губах.
– Джина, умоляю тебя! Останься, не уезжай! Ты не будешь там счастлива!
Подумай еще раз, прежде чем совершить этот безумный шаг!
– Не уговаривай меня, Даниэла, пойми, это бесполезно. Теперь уже ничего нельзя изменить. Устроим завтра прощальный ужин, а послезавтра – в путь!
Филипе, словно угадав мысли Джины, не поехал в аэропорт. И Херардо, желая отвлечь друга от грустных мыслей, увел его в кафе завтракать.
– Это ты здорово придумал. Хорошая еда помогает во всех случаях жизни, – попробовал пошутить Филипе, но вид у него был мрачный. Они пошли в то самое кафе, которое вызвало недавно у Джины столько воспоминаний. С тех пор, как Филипе здесь был последний раз, ничего не изменилось. Те же маленькие столики, с букетами в маленьких вазочках, те же кельнеры и музыканты. Только тогда рядом с ним сидела Джина, а теперь – Херардо.
Но Филипе ничего не замечал. Его мысли были в аэропорту. Через несколько минут Джина навсегда покинет Мехико.
И в этот момент кончится какой-то очень важный период в жизни Филипе. Как это пережить, он плохо себе представлял. Херардо заказал любимые блюда друга, но тот почти ничего не ел. Выпил немного вина и вдруг спросил:
– Как ты думаешь, она уже улетела?
– Возможно. Но тебе лучше забыть о Джине. Тем временем в аэропорту произошло невероятное.
– Объявляется посадка на рейс три пять восемь, – донеслось из репродуктора.
– Пойдем, Ханс, мне еще нужно кое-что купить в магазине аэропорта, – сказала Джина, беря под руку жениха.
– Что же, пора прощаться. – Даниэла не переставала утирать слезы.
– До скорого, Ханс, – Хуан Антонио пожал руку немцу.
– Милая моя сестричка! – Даниэла обняла Джину и замерла, не в силах от нее оторваться.
– К черту все, я остаюсь! – заявила вдруг Джина и, подбежав к Хансу, стала его целовать. – Прости меня, Хансик, я не могу уехать! Вот, возьми свои подарки! – Джина сняла кольцо с сапфиром, потом стала быстро доставать из сумки футляры с драгоценностями. – И билет мой отдай. Я тебя очень люблю, но не могу уехать из Мексики!