Ханс ошалело смотрел на Джину.
– Успокойся, друг, – участливо сказал Хуан Антонио, которому искренне было жаль этого славного человека. – Джина не хотела тебя обидеть, она и в самом деле не может уехать! Здесь ее дом, ее друзья!
– Хоть бы раньше сказала, – Ханс, чуть не плача, направился к самолету, взбежал по трапу, помахал рукой.
– Пиши нам, не забывай! – крикнул Хуан Антонио. Джина смотрела вслед самолету, пока он не исчез в облаках, потом сказала с виноватой, но счастливой улыбкой:
– Как стыдно! Что теперь Хансик подумает обо мне?
– Это я во всем виновата, отговорила тебя, – сказала Даниэла. – Но главное, ты осталась, какое счастье!
– Две богини будут по-прежнему вместе, – Джина обняла подругу. Вот только работу придется искать. Ты ведь пригласила кого-то на мое место.
– Никого я не приглашала, – призналась Даниэла. – Чувствовала, что ты останешься. Так что твое место свободно.
Прямо из аэропорта все поехали к Даниэле. Прибежала из сада Моника, где они с Марией поливали цветы.
– Ты не уехала? – обрадовалась девочка, увидев Джину, – Как хорошо!
Джина привлекла ее к себе, поцеловала.
– Разве уедешь от вас?
– Надеюсь, Джина, ты теперь остепенишься, а твои сумасбродства будут
жить только в воспоминаниях. – сказал Хуан Антонио.
– Да, да, конечно! Только не надо пока ничего говорить Филипе! Пусть думает, что рейс отменили и завтра я улечу.
– Нет, Джина, хватит морочить ему голову! – решительно заявила Джина. – Мы скажем правду.
В этот момент как раз появились Херардо и Филипе. Последнему не терпелось узнать, как улетела Джина, и он уговорил друга ненадолго зайти к Даниэле.
Что это? Филипе протер глаза. Джина сидела в кресле, веселая, улыбающаяся.
Они бросились к друг другу, стали целоваться и никак не могли остановиться.
– Миленький мой пупсик! – восклицала Джина между поцелуями. – Носатенький Буратино! Женщина твоей мечты вернулась! Она с тобой! И хочет услышать звуки свадебного марша!
– Хоть завтра, любовь моя!
На следующий день Филипе и Джина зарегистрировались.
Глава 22
– Джина! Дорогая! Как я счастлива! – воскликнула Даниэла, обнимая подругу, когда та забежала к ней поболтать. – Доктор сказал, что у меня будет ребенок!
– Ребенок?! – Джина, словно вкопанная остановилась на пороге, потом закружилась с Даниэлой по комнате.
– Вот это новость! Представляю, как счастлив Хуан Антонио! Впрочем, мужчины ничего в этом не смыслят. Теперь моя очередь! Ты родишь сына, а я –дочь. И мы их поженим! Знаешь, как я назову мою малышку? Джина Даниэла!
– Ты раньше роди! – рассмеялась Даниэла, – а уж потом будешь выбирать имя.
Вскоре пришел Филипе. Он теперь каждую свободную минуту проводил с женой. Даже работу забросил. Предупреждал каждое ее желание, приносил всякие лакомства, а если Джина отказывалась, чтобы не портить фигуру, говорил, что красивее и грациознее ее нет на свете.
Урок, преподанный Джиной, пошел ему на пользу.
О скачках он теперь и не вспоминал. Но неожиданно, по совершенно непонятной причине, Джина проявила интерес к лошадям, о которых еще недавно и слышать не хотела. В результате, она попросила мужа повести ее на ипподром. Ее спокойствия хватило до первого старта. Филипе, хорошо знающий свою жену, и тот был изумлен ее страстью, азартом. Джина вскочила с места, захлопала в ладоши и отчаянно закричала, подбадривая "Стройную Малышку".
"Кто бы мог подумать", – недоумевал Филипе, глядя на раскрасневшуюся жену. Сам он охладел к лошадям. Может быть, потому, что чуть не потерял из-за них Джину.
Как он жил раньше без этой очаровательно-взбалмошной женщины? Без ее прихотей, капризов, которые он с радостью исполнял. Но одно ее огромное желание он выполнить пока не смог: Джина хотела немедленно забеременеть. И довод Филипе, что они недавно женаты, ее мало утешал:
– Поучился бы у Хуана Антонио, – полушутя, полусерьезно говорила она Филипе. – Даниэла скоро станет матерью.
У Джины как всегда в голове было много интересных идей и, охваченная жаждой материнства, она предложила Даниэле создать коллекцию платьев для беременных под названием "Мамочка".
– Мы прогремим на весь мир, вот увидишь, – горячо убеждала она подругу.