– Какая вы ей мама! Самая настоящая мачеха! Только притворяетесь, что любите Монику, а сами мечтаете от нее избавиться. Ведь она вам чужая! Свой ребенок всегда дороже.
– Это ты притворяешься доброй подругой, а на самом деле просто завидуешь Монике. Противная девчонка! – в сердцах бросила Джина.
– Ничего я не противная! – огрызнулась Летисия. – У меня светлые волосы и серые глаза! Я красивая!
Все попытки Даниэлы доказать Монике, что она не права, наталкивались на стену враждебности или глухого молчания.
– Я не хочу никакого братика и никогда не буду его любить, – упорно твердила девочка. В голосе ее Даниэле теперь уже слышалось не только упрямство, но и злость.
"Она никогда не полюбит моего ребенка. Более того, будет его ненавидеть! Она не хочет, чтобы он появился на свет, какой ужас!" – Впервые за все время Даниэла почувствовала неприязнь к девочке, но тут же испугалась этого внезапно вспыхнувшего чувства. Внутренний голос убеждал ее, что не стоит обращать внимание, Моника еще маленькая. К тому же на нее дурно влияет Летисия. Как только она возьмет малыша на руки, настроение ее изменится. Но настроение Даниэлы было подавленным, радость омрачена... И все же она решила еще раз поговорить с девочкой:
– Мне будет трудно одной с маленьким. Надеюсь, ты мне поможешь? – спросила она.
– Не надейтесь, – с вызовом ответила Моника. С некоторых пор она перешла с Даниэлой на "вы", чтобы сделать ей больно.
– Значит, ты не любишь меня, – с обидой произнесла Даниэла. – Как же мне тебя любить?
– Можете не любить, мне все равно. – Моника отвернулась.
После этого Даниэла не заводила больше с девочкой разговоров на эту тему и отчуждение между ними росло с каждым днем.
И все же, добрая по натуре, Даниэла не могла не почувствовать к девочке острой жалости, когда отец пригрозил отправить ее в интернат.
– Мне надоели твои капризы, – сказал он дочери строго. – Если и дальше будешь вести себя подобным образом и слушать Летисию, придется подумать об интернате.
Бедняжка! Как она встрепенулась, как задрожала!
– Нет, нет, папочка, только не это!
– Не говори так, Хуан Антонио, ты никуда не отправишь Монику. Не бойся, милая! – Даниэла ласково погладила девочку по голове.
– Не трогай меня! – заплакала Моника. – Все из-за тебя! Из-за тебя!
Папочка! Скажи, что ты будешь любить меня больше всех! Больше братика!
– Я буду вас любить одинаково!
– Нет, меня больше! – Это был крик отчаяния. Каждое слово Моники ранило сердце Даниэлы. Увы! Счастье не бывает полным.
Глава 23
Не успел Мануэль свыкнуться с мыслью о мотоцикле, как на него свалилась еще одна новость. От него два месяца скрывают, что Долорес вышла замуж за Хустино! То-то жена и мать без конца шепчутся, а стоит ему зайти в комнату, умолкают.
Вот так Долорес! Да и Ракель хороша! Обвели его вокруг пальца, как последнего дурака. Только сейчас Ракель удосужилась ему об этом сообщить.
Но долго сердиться Мануэль не умел, и Долорес, выбрав удобный момент, сказала:
– Сынок! Мы с Хустино собираемся обвенчаться в церкви. Поведешь меня к алтарю? Я уже как-то просила тебя об этом, еще до того, как мы зарегистрировались.
Мануэль только развел руками: фантазия матери сразила его.
Случилось, однако, так, что не пришлось Мануэлю вести к алтарю Долорес, одетую в подвенечное платье.
Хустино скоропостижно скончался.
В тот день, тайком от Долорес, он приходил к Мануэлю в офис и со слезами на глазах умолял не препятствовать их любви.
– Это единственное, что у меня осталось. Я так одинок! Сыновья меня знать не желают. Долорес замечательная женщина! Я жить без нее не могу!
– Не надо плакать, – участливо произнес Мануэль и подумал, что в конце концов, старики тоже имеют право на счастье.
Он просматривал с Хуаном Антонио бумаги, когда зазвонил телефон.
– Это тебя, – сказал Хуан Антонио, передавая Мануэлю трубку.
– Да. Я слушаю. Мама? Где ты сейчас? – Мануэль изменился в лице. – Жди меня, скоро буду.
– Что случилось?
– Кажется, Хустино умер.
– Я еду с тобой.
Долорес они нашли в больнице скорой помощи. Она была безутешна.
Вскоре приехали Ракель, Даниэла и Джина, о смерти отца сообщили также его сыну Данило. Тот сразу предупредил, что ночь провести у тела отца не может и поинтересовался завещанием.
– Вы получите все, что положено, – заявила Долорес, которой возмущение придало силы.
– Не очень-то хорошей подругой вы были моему папочке, – нагло усмехнулся Данило.