Через два месяца она сможет прижать к груди своего первенца. Как она будет его любить! А потом у них с Хуаном Антонио родятся еще дети. Много, много. Так он однажды сказал.
Вдруг Даниэла увидела в зеркале неизвестно откуда взявшийся грузовик. Он почему-то вилял из стороны в сторону, то догонял ее, то отставал. Странно! Может быть, шофер пьян? Даниэла взяла вправо и старалась ехать по одной линии. Тут грузовик, прибавив скорость, нагнал машину Даниэлы и сильно ударил ее в правое заднее крыло.
– Господи, Боже мой! – закричала Даниэла. – Спаси и помилуй! Что он делает?! Он хочет сбить меня!
Она прибавила газу и, не отрываясь, смотрела в зеркало на приближающийся с неотвратимой неизбежностью грузовик, который, нагнав, начал сталкивать ее с дороги. И только тут Даниэла заметила впереди разгружающийся рефрижератор; она попыталась объехать его, но новый толчок грузовика-убийцы резко тряхнул автомобиль, и Даниэла выпустила руль...
Машина на скорости налетела на рефрижератор и, перевернувшись несколько раз, со скрежетом приземлилась в кювете.
Вся в крови, Даниэла неподвижно лежала в разбитой машине. Она была без сознания. Прибежавшие люди вызвали скорую помощь и с сожалением смотрели на окровавленную беременную женщину.
Загудела сирена скорой помощи. Даниэлу уложили на носилки, внесли в машину. Но она по-прежнему не шевелилась.
Хуан Антонио ехал той же дорогой, что и его жена. Впереди образовалась пробка. "Видно, авария", – подумал Хуан Антонио, не подозревая о случившемся, и поехал обходным путем.
Он застал Сонию в гостиной одну. Странно! Почему до сих пор не приехала Даниэла?
В дверь позвонили.
Это она.
Но это была Джина.
– Даниэлы еще нет? – удивилась Джина. – Куда же она делась? Я выехала гораздо позднее.
– Скоро появится. Может быть, завернула куда-нибудь по дороге? – высказала предположение Сония. – Или застряла на шоссе. Хуан Антонио говорит, что попал на дороге в пробку.
– Дай Бог, чтобы с ней ничего не случилось, лучше ей сейчас не водить машину.
– Не паникуй, Джина. – Сония прислушивалась к шуму воды в ванной.
Рамон принимал душ, а ей хотелось, чтобы он скорее вышел к гостям, чего нельзя было сказать о самом Рамоне.
Хуан Антонио относился теперь к нему без прежнего пренебрежения, но Рамон не забыл старых обид и предпочитал пореже видеться с этим "сеньором", как он его называл.
Зазвонил телефон.
Трубку сняла Сония.
– Что с ней, Мария? – встревоженно спросила Сония и передала трубку брату.
– Что? Она попала в аварию? – воскликнул Хуан Антонио. – В больнице скорой помощи? Мы немедленно выезжаем.
– Я сейчас позвоню доктору Каррансе, попрошу срочно приехать туда. – Сония набрала нужный номер.
Через полчаса они уже были в больнице.
– Мария! Это я, я во всем виновата! – в отчаянье твердила Моника Сквозь слезы. – Я не хочу, чтобы Даниэла и братик умерли, не хочу! Боженька!
Ты отнял у меня мамочку и Игнасио, не отнимай Даниэлу и братика! Зачем только я говорила, что не буду любить братика, зачем? – Девочка так горько плакала, так убивалась, как могут только взрослые.
Она, то бежала в свою комнату и горячо молилась перед иконой Девы Марии, то возвращалась в кухню и умоляла Марию поехать с ней в больницу.
У Марии сердце разрывалось от жалости и она, как могла, успокаивала Монику.
– Ты ни в чем не виновата, дочка, не плачь, просто так случилось.
Даниэла и братик живы, скоро будут дома. А ехать в больницу нам пока не надо, мы там будем только мешать. Дождемся папу, услышим, что он скажет.
Ребенок остался жив, но он был совсем крохотным, как и все недоношенные дети, и его поместили в инкубатор.
Пока шла операция, Хуан Антонио, Джина, Сония и Рамон ждали в приемной. Время тянулось бесконечно долго. Вскоре появились Мануэль и Филипе. Сидя в окружении самых близких людей, видя их скорбные лица, Хуан Антонио в отчаянии думал о бедах, что поселились в его доме: Лусия, Игнасио и вот теперь такое несчастье с Даниэлой. Слава Богу, ребенок жив, но Даниэла не сможет больше иметь детей. Бедная, любимая, родная Даниэла... Хоть бы скорее увидеть ее! А малыша показали. Такой маленький, жалкий! Лежит в инкубаторе, словно вылупившийся из яйца цыпленок. Глаза большие, черные, как у матери.
Наконец, вышел доктор Карранса, давний друг семьи Хуана Антонио.
– Можешь пройти к Даниэле, только на минутку, ее нельзя утомлять, она еще очень слаба.
Даниэла лежала бледная, ни кровинки в лице, волосы разметались по подушке. Увидев мужа, она сделала какое-то движение, но тут же застонала от боли, по щекам покатились слезы.