Спи, спи... Боже, за что ты наказываешь меня? Я не могу поверить. За что? За что? Так не должно быть. Я не верю...
Муж попытался было отнять у нее мертвого ребенка, но Даниэла только крепче прижала его к себе. Хуан Антонио и доктор, потрясенные глубиной страдания, стояли над баюкающей ребенка Даниэлой, тщетно пытаясь прервать эту рвущую душу сцену. Наконец, Каррансе удалось сделать Даниэле успокаивающий укол и только тогда она выпустила тельце сына из неожиданно ослабевших рук.
...А в доме Хуана Антонио и Даниэлы шли приготовления к радостной встрече. Неутомимая, несмотря на беременность, Джина вспомнила, какое это было веселое, романтическое зрелище – гроздья цветных шаров и большой плакат, которыми когда-то встретил Хуан Антонио Даниэлу на площади Индепенденсиа. И она решила напомнить им о том счастливом дне. С помощью Сонии она развесила по всему дому нарядные разноцветные шары. Херардо с Филипе приладили над входом в дом большой плакат: "Добро пожаловать, Даниэла и Хуан Мануэль!"
Долорес, примчавшаяся на мотоцикле со всем своим семейством, добавила шума к общему веселью. За суетой, музыкой и оживленными разговорами они чуть было не пропустили въехавшую в ворота машину.
Джина кинулась к дверям.
– Я первая хочу видеть маленького.
Но Хуан Антонио и Даниэла уже входили в гостиную. Одни. Без ребенка.
– А где малыш? – спросила удивленная Джина.
– Он умер, умер, умер!.. – Даниэла, закрыв лицо руками, громко разрыдалась. Джина бросилась к ней.
– У меня уже нет ребенка, Джина. Единственный раз я смогла прижать его к себе, но мой мальчик был уже мертв. Что я такого сделала? За что? За какие
грехи Господь отобрал у меня сына?
– Не надо. – По лицу Джины катились слезы. – Ты самая замечательная женщина, которую я знаю.
– Джина, без сына я не хочу жить. Я должна была умереть вместе с ним.
Все было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Счастье – это только мираж.
Когда мы думаем, что достигли его вершины, что-нибудь случается. Всегда что-нибудь случается...
Джина и Хуан Антонио увели едва стоявшую на ногах Даниэлу в спальню.
Глава 28
После похорон Даниэла попросила всех уйти и осталась одна. Потянулась длинная череда серых безликих дней. Как будто издали, Даниэла видела Хуана Антонио, который говорил ей какие-то ненужные, ничего не значащие слова о том, что она должна вернуться на работу, что нельзя жить воспоминаниями, что пора, наконец, примириться со случившимся.. Однажды он предложил ей усыновить ребенка. Странно, что он предложил это. Как-будто она сможет забыть о своем сыне. Появлялась Джина, она звала ее пройтись по магазинам, встряхнуться, говорила что-то о Доме моделей, о том, что нужно взять себя в руки. Зачем брать себя в руки, недоумевала Даниэла, зачем?
"Но жизнь продолжается, – убеждала ее Джина. – Надо жить. Время все лечит. Ты – сильная женщина. Не забывай, что мы, богини, должны быть сильными и не имеем права плакать". – "Нет, я не богиня. Я всего лишь несчастная женщина, потерявшая надежду. Женщина, которую никто и никогда не назовет мамой", – отвечала Даниэла.
В эту ночь ей опять приснился хохочущий Альберто, и она снова проснулась с ощущением подстерегающей ее беды. Но что может случиться на этот раз? Страшнее того, что произошло, быть ничего не может.
Во второй половине дня раздался телефонный звонок. Сама не зная почему, Даниэла сняла трубку, хотя за все эти дни она ни разу не подошла к телефону.
Резкий мужской голос осведомился кто у телефона и коротко сообщил, что это он преследовал ее машину, а наняла его одна сеньора по имени Ирене. "Вам это что-нибудь говорит?" – спросил он и повесил трубку. Даниэла была потрясена.
Что-то ей подсказывало, что этому странному – и страшному – звонку можно верить.
Вечером Даниэла рассказала мужу о звонке, Хуан Антонио отказывался верить, – это чья-то дурная шутка. Ирене расчетлива, цинична, но она не убийца. Хотя, с другой стороны, если наезд на машину Даниэлы не был случайностью, кто-нибудь его подстроил. "Не дай Бог, это и в самом деле работа Ирене, – сказал он, – тогда она уже ничего в этой жизни больше не сделает". И они приняли решение повидать Ирене. "Если она причастна к гибелиребенка, я пойму это по одному ее слову, взгляду... И если это так, она будет наказана, не мной – жизнью!" – думала Даниэла, готовясь к визиту.