Однажды Моника поливала цветы и увидела Даниэлу, с отрешенным видом идущую по саду. Девочка подбежала к ней и спросила, как она себя чувствует.
– Какое это имеет значение? – безучастно проговорила Даниэла.
– Даниэла, – с чувством сказала Моника, – я тебя люблю, я люблю тебя больше, чем думала раньше.
– Спасибо, Моника, – ответила Даниэла помолчав, – но теперь мне это безразлично. – Она присела на парапет фонтана, нервно обрывая лепестки розы.
– Ты должна выздороветь, – проникновенно сказала девочка, глядя ей в глаза. – Ты нужна нам всем!
– Нет, никому я не нужна. Лучше бы мне умереть. Это все, что я хочу.
– Не говори так. Я этого не переживу, – со слезами на глазах сказала
Моника, не решаясь обнять Даниэлу и даже подойти к ней поближе.
– Тебе ведь будет лучше без мачехи. Они все ведьмы. Или ты уже забыла?
– Ты мне не мачеха, – тихо сказала девочка, глядя ей в глаза.
– А кто же?
– Ты... моя мама. Мама. Я люблю тебя, мама. Даниэла подняла к девочке заплаканное лицо:
– Моника, повтори! Ты сказала... – Она уронила цветок.
– Мама! Мама! – рыдала девочка, обнимая ее.
Глава 29
Прошло восемь лет. Из пухлого большеглазого ребенка Моника превратилась в красивую девушку; счастливые, ничем не омраченные отношения Даниэлы с любимой дочерью, казалось, сделали их даже внешне похожими друг на друга: высокие скулы, короткий прямой носик, пушистые, загнутые ресницы и большие яркие глаза. Золотистые волосы были дополнительным украшением этой высокой, хорошо сложенной девушки. Дом моделей Даниэлы Лоренте процветал: она вышла на зарубежные рынки, новый стиль мужской одежды под названием "Хуан Антонио" принес ей широкую известность.
Даниэла, по-прежнему красивая, безупречно элегантная, обаятельная, пребывавшая всегда в хорошем ровном настроении, по праву считалась идеальной женой; так же как Хуан Антонио, импозантный, преуспевающий бизнесмен, гордящийся своей женой, – был великолепным мужем. Одним словом, идеальная супружеская чета. Чего нельзя было сказать о Джине и Филипе.
Джина мучительно переживала свой возраст: конечно, у нее чудесные дети – восьмилетняя Джина Даниэла, или попросту Бебес, и шестилетний Густаво, – но ведь годы уходят и, хотя она по-прежнему чувствовала себя молодой и красивой, нужно торопиться жить – время сурово и безжалостно.
Прошедшие годы совершенно не изменили Джину. Все такая же непредсказуемая, импульсивная, легко переходящая от слез к хохоту, она так и не смогла остепениться, превратиться в примерную жену и мать. Стань она скучной домашней хозяйкой, это была бы уже не Джина. Совсем не то Филипе. Теперь в нем невозможно было угадать молодого человека, который приехал на свадьбу Даниэлы и Хуана Антонио верхом на "Стройной Малышке". Больше всего Филипе хотелось спокойной размеренной жизни: работа, дом, вкусный обед, любимая жена, дети, и, наконец, удобное кресло и газета. Все остальное ему казалось лишними хлопотами. Зачем идти вечером в ресторан или бар, если можно прекрасно поужинать дома? Дома даже лучше – не нужно повязывать галстук, можно вылезти из пиджака. Так что жизнь Филипе была бы вполне счастливой, если бы не жена. Джина постоянно тормошила его, куда-то звала, требовала, чтобы он шел вместе с ней. Она тосковала по шумным развлечениям, веселому обществу, где она сверкала бы как раньше. А для Филипе лучшим развлечением стало спокойное чтение газеты под звуки голосов детей.
Джину это выводило из себя. Ленивый флегматичный муж-домосед с каждым днем раздражал ее все больше. Давно прошли те первые годы их супружеской жизни, когда ей казалось, что она купается в счастье. Теперь же замужество все чаще стало казаться ей самой большой ошибкой, какую она совершила в жизни. Ханс... Он был такой красивый, обходительный, так ценил ее... Увы, она выбрала Филипе.
Тогда, восемь лет назад, все представлялось совершенно другим. В характере Джины было ставить перед собой цель и затем добиваться своего. Ей нужна была борьба. Когда-то такой целью было создание вместе с Даниэлой Дома моделей. Затем целью стало добиться, чтобы Филипе женился на ней, но как только цель оказалась достигнутой, он стал ей неинтересен. Конечно, у Джины была любимая работа и дети, но этого ей было мало. Она болезненно переживала, что молодость уходит и уходит так скучно, так прозаично. Недовольство жизнью нарастало, а вместе с ним приходило раздражение на Филипе.