– Ах, не понимаете! – возмутилась Даниэла. – Меня зовут Даниэла Лоренте Мендес Давила. Надеюсь, теперь вам все ясно?
Мужчина в раздумье посмотрел на нее.
– Вы мать...
– Да, я мать Моники.
– Вы ошибаетесь, сеньора, я не Альберто. Даниэла извинилась и решительно уселась на диван.
– Я не уйду отсюда до тех пор, пока не поговорю с ним. Ждать пришлось недолго. Вскоре распахнулась дверь и в комнату вошел...
Альберто по-кошачьи перепрыгнул через диван и встал перед Даниэлой, обнажив в улыбке ряд мелких зубов:
– Ну просто как в сказке. Вот мы с тобой и встретились. Ты ничего не хочешь мне сказать?
– Нет... Нет... – отступила от него Даниэла, все еще не в силах осознать случившееся.
– Как видишь, ты напрасно старалась. За эти восемь лет я не умер в тюрьме.
Несмотря на ужас, растерянность, нахлынувшие на нее, Даниэла все-таки заметила: внешне Альберто изменился мало, но в нем появилось что-то новое – он все время дергался, кривлялся, размахивал руками... И эта нелепая серьга... Какой же он мерзкий!
– Нет! Нет! Нет! – закричала Даниэла. – Будь ты проклят!
– Только одно придавало мне силы, Даниэла...
– Будь ты проклят! – опять закричала она, топая ногами и наступая на него.
– ...Мысль о том, что я должен вернуться и расквитаться с тобой.
– Послушай, – попыталась сдержать себя Даниэла, – но в чем провинилась Моника? Почему она должна стать жертвой твоей злопамятности?
Альберто бросился на диван и, вытянув шею, скривившись в злобной гримасе, с расстановкой произнес:
– Это еще только начало, Даниэла. Как ты желаешь: чтобы я так к тебе обращался или чтобы уже сейчас стал называть тебя мамой? Нет худа без добра, – Альберто искоса наблюдал за реакцией Даниэлы, – ты же не теряешь дочь, наоборот, теперь у тебя будет еще и сын.
– Ты больше не подойдешь к Монике даже на пушечный выстрел, – с тихой яростью сказала Даниэла. – Я тебя предупреждаю.
– Как ты можешь мне помешать? – усмехнувшись, спросил Альберто.
– Я ей все расскажу. Когда она узнает, кто ты такой на самом деле...
– Я отец ее будущего ребенка.
– Этот ребенок обойдется без отца, тем более такого, как ты. Ты еще получишь по заслугам, ты просто не знаешь, что может сделать мать, защищая своих детей.
– Ты, наверное, думаешь, что я испугался? Смотри. Я просто дрожу от страха. – И, вскочив с дивана, Альберто задергался, изображая, как он боится.
Взглянув на него ненавидящим взглядом, Даниэла выбежала из мрачного, как подземелье, дома на яркий солнечный свет.
В Доме моделей ее встретила Джина. Едва взглянув на окаменевшую Даниэлу, она поняла, случилось что-то ужасное, и взволнованно спросила:
– Ну что, он негодяй, да?
– Хуже, – тихо сказала Даниэла. – Это тот Альберто, которого мы с тобой знаем, – Альберто Сауседо.
Джина молча опустилась на стул рядом с подругой.
Когда Даниэла приехала на обед, Хуан Антонио и Моника были уже дома.
Хуан Антонио только что уволил пьяницу Арселию, мать Фико, – теперь уже Федерико, способного молодого человека, работающего в его офисе. После смерти мужа Арселия сама пристрастилась к бутылке, невзирая на все просьбы и мольбы сына. И спилась окончательно. Хуану Антонио было жаль парня, но терпеть в доме пьяную горничную он больше не собирался.
Стремительно войдя в гостиную, не обращая внимания на Хуана Антонио, Даниэла бросила:
– Идем в твою комнату, Моника. Нам надо поговорить! Моника пошла за ней. Закрыв за собой дверь, Даниэла взволнованно повернулась к дочери:
– Почему ты мне ничего не сказала? Сегодня у меня была Маргарита.
– Сплетница! – воскликнула Моника. – Я так хотела, чтобы никто ничего не знал.
– Ты не представляешь, что ты натворила!
– Мама, ты должна меня понять правильно...
– Я была у Альберто...
– Значит, теперь ты знаешь, какой это удивительный человек. Мамочка, мы с ним поженимся, – радостно сказала Моника, чувствуя, как у нее с души свалился камень.
– Никогда! Никогда! Слышишь? – закричала вне себя Даниэла.
– Мама, пожалуйста, пойми меня... – Моника расплакалась.
– Ты больше никогда его не увидишь! Я еще могла бы понять, если бы на его месте был другой человек, но чтобы он!
– Но почему, мама? Почему?
В гневе, в отчаянии, не слыша друг друга, они кричали, думая каждая о своем и удивляясь ответному непониманию: как Моника может любить этого подлеца! Как мама не видит, что Альберто замечательный человек? Наконец Даниэла в отчаянии сказала: