– Ты сама всегда говорила мне, что человек должен иметь право высказаться. Прежде чем кого-либо осуждать, мы должны выслушать его объяснения.
– К Альберто это не относится, – Даниэла обняла дочь, успокаивая, нежно прижала к себе. – Он уже сказал все, что мог сказать, и напакостил, как только сумел.
– Я никогда не должна была сомневаться в тебе, мама. Я не могу себе этого простить...
Приехавший Хуан Антонио, выслушав взволнованный рассказ своей жены и дочери, проникся еще большей – если это было возможно – ненавистью к Альберто и, кажется, впервые за последнее время пожалел Монику. Они втроем долго обсуждали планы будущей жизни, и Хуан Антонио, вспомнив совет Мануэля, предложил Монике совершить небольшой круиз по морю, – это отвлечет ее и, кто знает, может быть изменит ее жизнь. Но Моника отказалась: она не хочет быть малодушной, она должна поступить в университет и жить так, как жила раньше.
Хуан Антонио с уважением посмотрел на свою дочь: оказывается, она вовсе не трусливая девчонка, а мужественный человек, который не пасует перед трудностями.
Моника теперь часто разговаривала с Дорой, в судьбе которой невольно видела свою судьбу, Эти разговоры действовали на нее успокаивающе. Дора говорила, что в жизни бывают вещи и похуже того, что случилось с ней, что Моника не первая, кому придется воспитывать ребенка без отца и что сама она вполне довольна своей жизнью и нашла настоящее счастье в своем сыне. И все же было в судьбе Доры то, что тревожило Монику. Да, у нее растет прелестный ребенок – черноголовый живой непоседа Игнасио (Мария и Дора назвали его именем деда), но она осталась одинокой. И однажды Моника в разговоре с ней завела об этом речь "Я сама больше ничего не хочу, – ответила ей Дора. – Я стала очень недоверчивой. После того, что случилось у нас с Марсело, меня не интересует любовь. Лучше я буду заниматься сыном".
"Меня ждет тоже самое, – подумала Моника, – Альберто тоже разбил мое сердце".
В один из дней Лало приехал к Федерико. Он хотел узнать адрес того человека, – Лало даже мысленно не мог назвать его отцом. В приемной он неожиданно увидел Летисию. Взглянув на Лало, она усмехнулась:
– Я не спрашиваю, почему у тебя такой вид, мне и так все ясно. Вместо того, чтобы стать твоей невестой, Моника чуть было не сделалась твоей мачехой.
– Ты еще смеешься надо мной! – возмутился Лало.
– Нет, нет... Я вовсе не смеюсь. Не забывай, что мы дружим с Моникой.
– Дружите? – переспросил Лало. Вмешавшись в их разговор, Федерико принялся уговаривать друга: Летисия не хотела сделать ему больно, наоборот, они все сочувствуют ему.
Лало не интересовала Летисия, но сейчас он продолжил разговор с ней, неуклюже пытаясь выяснить адрес "того человека".
– Кого? – вызывающе глядя на него, переспросила Летисия. – Твоего настоящего отца? – Она не могла упустить случая подколоть Эдуардо. Да, один раз Маргарита подвозила Монику к его дому, и она была тогда с ними. Но она не хочет из-за Лало влипнуть в какую-нибудь историю. К тому же у нее обеденный перерыв. С трудом Лало и Федерико удалось уговорить ее показать дом Альберто.
Они сели в такси, и скоро Летисия твердо указала на большой темно-серый дом на склоне холма, над которым тянулись линии высоковольтной передачи.
Лало вышел. Не дожидаясь, пока отъедет такси, он решительно зашагал к дому.
Глава 34
Вскоре нанятый детектив сообщил Хуану Антонио имя красивой, всегда великолепно одетой, самоуверенной женщины, с которой Альберто часто встречался в кафе, в ресторанах, у которой нередко бывал дома. Ее имя – Ирене Монтенегро. Пораженный Хуан Антонио сразу отменил слежку – можно не сомневаться, Альберто живет на деньги Ирене.
Они действительно встречались часто, хотя в планы Ирене не входило всерьез влюбляться в Альберто. Он ей, конечно, нравился, и у них есть общая цель. Но она сознавала, что такие люди, как они, не способны по-настоящему полюбить, к тому же, после того, что они узнали друг о друге, о доверии между ними не могло быть и речи. Как-то раз она попыталась изложить эти свои мысли Альберто. Но тот ее успокоил:
– Я уверен, что могу тебе доверять. У нас с тобой много общего. Мы одного поля ягоды и нравимся друг другу. Этого более чем достаточно для нашей взаимной любви.
И Ирене, опытная недоверчивая Ирене, поверила ему.
"Все женщины одинаковы, легко идут на приманку," – усмехнулся Альберто, выходя от Ирене.