– Как же ты мне надоел со своими проповедями! – взорвался Альберто. – Если тебе не нравится то, что я делаю, можешь убираться из моего дома.
Давид приблизил к нему побелевшее от ярости лицо:
– Ах, так? Я не позволю тебе обращаться со мной подобным образом. Ты что, забыл, кто я такой и что я о тебе знаю?
Готовый к прыжку Альберто расслабился, опустился на диван.
– Слушай, у меня есть для тебя одно предложение. Ты не хочешь немного отдохнуть? На море или еще где-нибудь. Я могу тебе это устроить.
– Мне не хочется ехать одному, – ответил Давид. – Я тебе уже говорил: то, что сейчас происходит, не входило в наши планы.
– В поездке ты можешь с кем-нибудь познакомиться, – уговаривал его Альберто. – А я даю тебе слово: как только разделаюсь с Даниэлой, мы уедем отсюда и займемся тем, что тебе нравится.
– И когда же это будет? – усмехнулся Давид. ...Давиду надоело постоянное мельтишение женских лиц вокруг Альберто, его настораживали и даже пугали безумные планы, с которыми носился партнер и которые грозили не только потерей денег, но и свободы, и в один прекрасный день он купил билет на побережье, в Канкун.
– Ты не будешь скучать без меня? – спросил Давид, укладывая в чемодан вещи.
– Возможно, только я буду очень занят, – ответил Альберто и, притворяясь озабоченным, сказал: – Будь осторожен. И, если сможешь, позвони мне. А насчет денег можешь не беспокоиться, все будет о'кей.
Закрыв за ним дверь, Альберто облегченно вздохнул. – Надеюсь, что ты не скоро вернешься.
Глава 35
В один из дней Даниэла обедала у подруги, и этот обед произвел на нее тягостное впечатление. Кому приятно становиться свидетелем чужих семейных скандалов? Даниэла принципиально не хотела принимать сторону Джины, потому что чувствовала – подруга несправедлива к мужу. Он надоел ей, ей хочется новых, острых ощущений. Но куда это может завести Джину? Даниэла думала о том, как убедить подругу, что настоящая счастливая жизнь не состоит из одних развлечений, ведь счастье – это не только бурные страсти, сколько спокойная, крепкая любовь.
На следующее утро, войдя в кабинет, Даниэла не сразу заметила, что у нее посетитель. Она закрыла за собой дверь и увидела стоящего у вешалки высокого мужчину. Она в недоумении остановилась, но уже в следующую секунду ахнула от удивления и радости. Перед ней стоял Ханс!
Ханс! Все такой же холеный, красивый, безукоризненно одетый. Он улыбался такой знакомой обаятельной улыбкой! Масса счастливых воспоминаний нахлынула на Даниэлу: ведь Ханс был свидетелем самой радостной поры в ее жизни – "Норвей", знакомство с Хуаном Антонио, свадьба.
Ханс тоже рад был видеть Даниэлу. Да и могло ли быть иначе – ведь он специально проделал весь этот неблизкий и недешевый путь из Германии в Мексику, чтобы увидеть ее, Хуана Антонио и... конечно, Джину. Он продолжал любить эту удивительную женщину, такую яркую, неповторимую. В Германии (Ханс был убежден в этом) похожей женщины просто не может родиться. Педантичные немки по сравнению с Джиной казались ему не живыми людьми, а манекенами, вроде тех, что стояли в Доме моделей Даниэлы Лоренте. И хотя Джина причинила ему боль, – а, может быть, именно поэтому – он продолжал помнить о ней.
От отчаянья четыре года назад Ханс женился. Его жена была красивой женщиной, гораздо красивее Джины. Но любви не было, а красота без любви не приносит счастья. Год назад Ханс разошелся с женой и испытал при этом только облегчение. Но пустота его жизни угнетала с каждым годом все больше и, не выдержав, он решил вернуться в Мехико. И вот он здесь, в знакомом Доме моделей, а перед ним Даниэла, элегантная и удивительно родная. Он вдруг почувствовал, что эти люди, живущие на другой стороне земного шара – единственные люди по-настоящему близкие ему. Он хотел знать, как прожили они эти долгие восемь лет.
– За это время столько всего случилось, – грустно улыбаясь, ответила Даниэла.
Она рассказала ему все – о беременности, аварии, потере долгожданного ребенка, о том, с каким трудом ей удалось завоевать любовь Моники. Теперь девочка выросла, и вот новые проблемы. И самое ужасное, что в этом замешан ее первый муж, мерзавец и негодяй Альберто, подобных которому трудно найти.
Ханс расстроился, слушая невеселый рассказ Даниэлы. Он был рад услышать, что у Джины все в порядке – муж, тот самый Филипе, с которым он когда-то подрался в ресторане, двое очаровательных детей. В коридоре раздался до боли знакомый голос, который не раз за эти годы являлся ему во сне: