– Да, у нас будет внук.
Сидя в ресторане с Хансом и Джиной, Даниэла и Хуан Антонио рассказывали о своих тревогах, связанных с Моникой. Конечно, их девочка попала в крайне неприятное положение, но они были готовы помочь ей воспитать ребенка.
Даниэла была уверена, что полюбит внука – ведь сама она так мечтала иметь малыша. Не получилось с сыном, пусть будет внук. Лишь бы только Моника больше не встречалась с этим страшным человеком...
Они не знали, что Альберто со своей дьявольской изобретательностью не собирался отступать от задуманного. Сауседо прекрасно понимал, что если Моника еще любит его, он сумеет сделать так, что девушка поверит ему, а не родителям. Единственное, что нужно для этого – встретиться с ней наедине и поговорить. Он знал, в такой ситуации она не устоит, она будет подчиняться ему, станет податливой. Главное, чтобы она его увидела, а уж в своих силах он не сомневался.
Альберто проследил за Моникой, когда та отправилась к Маргарите. Он дождался, пока она вышла и села в машину, и тогда внезапно появился перед ней. Моника холодно смотрела через открытое окно машины. Альберто придал своему лицу выражение искреннего отчаяния. Дрожащим от волнения голосом, он еще и еще раз убеждал Монику выслушать его, поверить ему.
– Ты не должна верить Даниэле, она тебе не мать, а мачеха. Она уже достаточно испортила жизнь мне, не давай ей портить жизнь и тебе. Наплевать на нее. Главное для меня сейчас – это ты и наш ребенок.
Слезы были готовы навернуться на глаза Моники. Перед ней был любимый человек. Тот, кто стал ее первым мужчиной и чьего ребенка она носила. Этот человек страдал, он говорил о своей безграничной любви к ней, но она не могла, не должна была ему верить. А как бы хотелось поверить в его слова, в его чувство. Моника смотрела и не понимала, неужели эти глаза могут лгать.
Но она вспомнила о Даниэле, об отце. Нет, она не должна разговаривать с ним.
Моника завела машину и тронулась с места.
– Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, – сквозь зубы процедил Альберто, и круто повернувшись, направился к своей машине.
Монику душили слезы. Поступила ли она правильно, отказавшись говорить с Альберто? Несмотря на все, что она знала о нем, несмотря на все предостережения той, которую она считала своей второй матерью, она любила его. Любила сильно и беззаветно.
Поэтому, когда подъехав к дому, она увидела Лало, ее сердце почти не дрогнуло. Сколько всего произошло за последние дни, что разговор, которого она так боялась, почти не взволновал ее.
Лало вглядывался в лицо девушки, которую любил с детства и пытался увидеть в ней хотя бы искру любви, которая когда-то была между ними. Он видел ее смятение и даже отчаяние, но не он был ему причиной.
Лало бросился к Монике и стал осыпать ее упреками. Как могла она предать его, предать любовь, которую они испытывали друг к другу! И дело даже не в том, что Альберто – его родной отец, будь на его месте кто угодно другой, отчего же она так легко попалась на крючок? Почему так легко забыла его?
Моника смотрела на Лало и видела, что он не понимает чего-то самого главного, существенного. За кого он считает ее? Неужели он думает, что она просто вступила в легкомысленную связь с малознакомым мужчиной, значительно старше ее самой? Нет, все не так.
– Я любила его! Любила! – в отчаянии крикнула Моника, надеясь, что Лало поймет. – И сейчас люблю его, и ничего не могу с собой поделать! Я его обожаю. И мне горько от мысли, что я не могу сию же минуту бежать к нему!
Лало ожидал чего угодно, но только не этого. Он ждал скорее оправданий, раскаяния. Теперь он ясно осознал, что только давление Даниэлы и отца заставило Монику отказаться от Альберто, сама же она готова вновь броситься к нему в объятия.
Видя отчаяние юноши, Моника хотела сказать ему что-то хорошее, как-то смягчить удар.
– Лало, я очень люблю тебя, – тихо сказала она. – Я не хочу с тобой ссориться. Мы можем остаться друзьями.
Это было уже слишком для Лало. Она что, издевается над ним? Какими друзьями они могут остаться! Ходить друг к другу в гости, светски беседовать о погоде? А, может быть, она захочет, чтобы он стал крестным отцом ее ребенка? Ну, нет. Единственное, что он готов сделать – это вычеркнуть Монику из своей жизни, вырвать ее из своего сердца, забыть, что он когда-то любил ее. Больше ему было нечего сказать. Моника пыталась остановить его, но тщетно. Он шел, не оглядываясь. Отчаяние и бессилие овладели им: да, он любил Монику, не зная, какая она на самом деле... дрянь.