- Тебе незачем это делать, - возразил дон Леопольдо и нежно поцеловал ее.
Закрыв за ним дверь, Иренэ довольно потерла руки. Ее план начинал осуществляться! «Этот от меня не уйдет», - думала она.
Сония сидела в кресле. Рамон пристроился на полу, положив голову ей на колени. Она перебирала его волосы. Впервые за долгое время на душе у нее было спокойно.
- Я так рада, что мы больше не ругаемся, - проговорила она.
- Это я во всем виноват, - сказал Рамон, не поднимая головы. - Знаешь, я никому больше не буду говорить, что ты моя мачеха.
- Можешь говорить, что я твоя мама. Нежная мать, которая любит тебя и заботится о тебе.
- Нет, я не буду врать, мне все равно, что будут думать обо мне другие.
- Вот только мне не нравится, что из-за меня ты пропустил занятия.
- Один день не страшно, - махнул рукой Рамон и поцеловал ее колено.
Сония улыбнулась. «Какой же он еще ребенок, - подумала она. - Он мог бы быть моим сыном».
- А знаешь, - сказала Сония, - когда мы с тобой рядом, я чувствую себя совсем другой, такой, какой мне всегда хотелось быть.
- Правда? - спросил Рамон. Она вздохнула:
- Вчера мне было так грустно, и я подумала, что мы никогда не помиримся.
- Кстати, ты, кажется, помирилась с Брендой?
- Да, она попросила у меня прощения, - помолчав, она добавила: - Не беспокойся, она не будет нам досаждать, она дала слово.
Хуан Антонио позвал Монику, Игнасио и Марию в гостиную. Даниэла тоже была тут. Все стояли и переглядывались. Наступило неловкое молчание. Хуан Антонио вопросительно посмотрел на Даниэлу.
- Нет, говори ты, - покачала она головой.
- Что это вы хотите нам сообщить? - спросила Моника. - Что вы собираетесь жениться, да?
- Да, - подтвердил Хуан Антонио. - Через три недели.
Даниэла, не отрываясь смотрела на серьезное лицо девочки.
- Моника, - сказала она. - Если ты против, мы можем…
- Нет, - прервала ее Моника, - все равно, сейчас или позже.
Мария вздохнула:
- Поздравляю, - она замялась, не зная, что еще сказать.
- Будьте счастливы, - поздравил их Игнасио, - и поделитесь своим счастьем с Моникой.
Даниэла подошла к девочке.
- Обещаю, что буду всегда любить тебя, и надеюсь, что ты тоже будешь меня любить.
Моника стояла с грустными глазами и ничего не говорила. Ей вспомнилась мать, и девочка снова с неимоверной тоской подумала, что никогда больше не ощутит тепло ее руки. Теперь эта добрая и красивая, но чужая женщина будет жить с ней, но никто и никогда не заменит ей матери!
Вечером Джина с Хансом пришли к Даниэле. Им было, что рассказать друг другу.
- Жалко, что мы с Хансом поженимся в Германии, а то можно было бы устроить сразу две свадьбы, - не без грусти заметила Джина.
- Я очень счастлив, потому что Джина согласилась стать моей женой, - заявил немец.
- А я - потому что Даниэла станет моей женой, - подхватил Хуан Антонио. - Через три недели у нас свадьба.
- Значит, мы устроим грандиозный праздник? - Джина хлопнула в ладоши.
- Нет, зачем же, - возразила Даниэла. - Я предпочитаю что-нибудь более скромное, в узком кругу.
После всех потрясений она оказалась в центре внимания, хотя именно в таком положении люди, естественно, хотят укрыться. И теперь, конечно, Даниэле не хотелось шумных праздников с неизбежной прессой и толпами любопытствующих. Но у Джины был свой взгляд на это.
- Еще чего! - воскликнула она. - Богини выходят замуж под звуки фанфар!
Даниэла рассмеялась. «Что поделаешь с этой Джиной!» - подумала она и спросила:
- А когда женитесь вы?
- После тебя, - ответила Джина. - А пока тебе придется подыскать человека, который заменит меня в Доме моделей. Вот единственное, чего мне жалко - работы и общения с тобой.
С этими словами девушка встала и, отвернувшись, поспешила к окну, украдкой смахивая слезы. Ханс в недоумении подошел к ней, обнял за плечи и заглянул в лицо.
- Джина, не плачьте, а то я решу, что вы грустите из-за нашей будущей свадьбы, - сказал он.
- Джина, что ты, не стоит так убиваться, - поддержал его Хуан Антонио. - В конце концов Германия не так далеко по современным меркам. Всего несколько часов на самолете. К тому же мы скоро навестим вас там.
- И мы можем регулярно созваниваться, переписываться, - утешала подругу Даниэла. Но она подозревала, что настоящая причина ее слез в другом.
- Конечно, я буду писать тебе, - сказала Джина, - но это совсем не то. С кем я буду каждый день разговаривать, сплетничать, советоваться? А наши совместные обеды! - она всхлипнула, но все же овладела собой и засмеялась сквозь слезы: - И все это ради любви к Хансу!
Даниэла не выдержала и тоже заплакала:
- Джина, Джина, ты еще не уехала, а я уже скучаю по тебе.