- Пойдем? - спросила она.
- Пойдем, - ответил Хустино и улыбнулся ей.
Они вышли на улицу и направились к парку. По дороге он рассказал Лолите о своих отношениях с семьей. Сын настаивал, чтобы тот передал ему все деньги, однако, у Хустино вызывали подозрение сомнительные операции, которые проделывал Данило.
- А у тебя много денег? - спросила Долорес.
- Не так, чтобы очень много, но достаточно, чтобы остерегаться рисковать ими. Я всю жизнь вкалывал и заслужил право распоряжаться своими деньгами. Остальные дети не вмешиваются в мои дела, а вот Данило…
- Да выгони ты его из дома, если от него столько неприятностей.
- Боюсь, что это он выгонит меня. Я слишком стар, мне негде взять силы для борьбы. Поэтому я кое-что придумал.
- Что, дорогой мой?
- Я переведу все деньги на твое имя.
- На мое? - поразилась Долорес. - С какой стати?
- Не возражай, прошу тебя.
- Нет, нет, ни за что…
- Не спорь. Ты единственный человек, которому я доверяю.
- Это возможно только в том случае, если мы поженимся.
- Я этого и хочу, - кивнул Хустино. Долорес остановилась и посмотрела ему в глаза.
- Честно говоря, я согласна, - она улыбнулась. - Но только если ты не будешь драться.
- Нет, нет, нет, - засмеялся мужчина.
- Тогда мы напишем два завещания. Ты откажешь мне свои деньги… Хустино кивнул.
- …А я тебе свои.
Он заколебался, но в конце концов согласился. А Долорес уже понесло:
- Мы купим двухместный самолет и на уик-энд будем летать в Акапулько.
- Ты серьезно? - Хустино поражался энергии и фантазии, которые переполняли совсем не молодую женщину.
- Конечно! Я научу тебя летать. В костюме пилота ты будешь неотразим.
Они рассмеялись. Жизнь снова показалась Хустино прекрасной. О стычке с сыном он забыл.
Джина с Хансом были в Доме моделей. Роса принесла какие-то бумаги Даниэле. Две женщины стали вполголоса переговариваться. Ханс рассказывал Джине что-то забавное, от чего она покатывалась со смеху. В это время в офисе появился мужчина подозрительного вида с очень короткой стрижкой.
- Вы Даниэла Лорентэ? - спросил он.
- Да! - с удивлением ответила женщина.
- Я вышел из тюрьмы и принес вам весточку от вашего мужа Альберто.
У Даниэлы дрогнуло сердце.
- Я не желаю знать о нем, уходите! - она указала рукой на дверь.
Однако человек был настойчив.
- Он просил передать вам несколько слов, и я сделаю это.
Джина повернуласьк ошеломленной Росе и сказала:
- Позвони в полицию. Сеньор, судя по всему, хочет вернуться туда, откуда вышел.
Роса пошла к двери, но человек грубо схватил ее за руку:
- Никуда вы не пойдете! Придется вам меня выслушать, - зловеще произнес он. - Альберто сказал, что десять лет все равно пройдут и вы снова увидитесь. На вашем месте он не был бы таким спокойным.
- Вон отсюда! - сказал Ханс и решительно направился к незнакомцу.
Тот выпустил руку Росы и с отвратительным смехом исчез в дверях. Даниэла заплакала. Роса и Джина бросились успокаивать ее.
- Альберто может угрожать, сколько угодно, но он в тюрьме, и бояться его нечего.
- Но когда-нибудь он выйдет на свободу! - одна эта мысль приводила Даниэлу в ужас.
- Если он будет тебе мешать, ты снова упрячешь его за решетку! - сказала Джина.
- Джина права, вы не должны беспокоиться, - поддержал ее Ханс.
- Я боюсь, я боюсь, - причитала Даниэла. - Он способен на все!
- Забудь о нем, Даниэла. Он просто хочет отравить тебе радость жизни. А ты наплюй на него и веселись, ведь скоро твоя свадьба.
Скоро приехал Хуан Антонио. Даниэла сразу стала спокойнее. Она рассказала о случившемся. Он взял ее руку в свои и твердо произнес:
- Я с тобой, и ты можешь никого не бояться. Ни твоего бывшего муженька, ни Иренэ. Кстати, с ней я еще поговорю. Эти штуки со змеями ей даром не пройдут.
- Бог с ней, милый. Мы ее и так до смерти напугали.
- И правильно сделали, - кивнул Хуан Антонио. - Ну все, успокойся. Ты гораздо красивее, когда улыбаешься.
В ответ Даниэла на самом деле улыбнулась, и он поцеловал ee. Убедившись, что его невеста успокоилась, Хуан Антонио ушел, обещав вернуться через два часа. Ему надо было сделать кое-какие распоряжения к свадьбе. Ханс уехал с ним. Джина подсела к подруге; ей хотелось поделиться своими переживаниями, но даже Даниэле она не могла признаться в главном. Однако та прекрасно понимала, что творится в душе Джины.
- Ты знала, на что идешь, - сказала она. - Тебе давно надо было признаться, что ты любишь Фелипе, и спасти положение.
- Вовсе я его не люблю!
Даниэла обняла подругу.
- Джина, ты его любишь. Я слишком хорошо тебя знаю, ты меня не обманешь. Но, если ты хочешь вести себя, как ребенок, Бог с тобой.