Долорес быстро домчала Ракель до дома на своем рычащем мотоцикле.
- Слушай, - сказала она, снимая шлем и ставя мотоцикл у входа, - я думаю расквитаться с Мануэлем за то, что он мне ничего не сказал, когда вы поженились.
- А как? - удивилась Ракель.
- Давай мы ему ничего не скажем, а? - Долорес лукаво подмигнула Ракель. - Пусть он останется в неведении, пока ребенок не родится.
Обе женщины рассмеялись.
Но Мануэля не так-то легко было провести. Он заметил, что мать и жена были возбуждены, смеялись без видимых причин, переглядывались и о чем-то шептались. И он потребовал объяснений от Ракель. Она попыталась отделаться от него, сказав, что они готовят ему сюрприз.
- Все, ни слова больше! - закричала Долорес, боясь, что Ракель раскроет секрет. Сама она сгорала от желания выложить все сыну.
- Что вы там затеваете? - настаивал Мануэль.
- Мы с Долорес были сегодня у доктора Каррансы, - выразительно глядя на мужа, сказала Ракель. Она надеялась, что услышав фамилию врача, Мануэль догадается, в чем дело. Но он не понял намека.
- А что я говорил? Конечно, ты заболела из-за занятий аэробикой. Что у тебя болит, мама? - встревожился Мануэль.
- У меня ничего не болит, - ответила Долорес, удивляясь недогадливости сына.
Мануэль вздохнул с облегчением.
- Мануэль, сегодня доктор Карранса осмотрел меня и, знаешь, что сказал? - Долорес загадочно улыбалась.
- Что? - Мануэль был озадачен.
- Карранса сказал мне, что я буду бабушкой! - выпалила Долорес.
Мануэль перевел взгляд с матери на жену. Ракель смеялась. Мануэль посмотрел на ее тоненькую талию, перетянутую широким поясом и спросил:
- Вы это серьезно?
- Да, вполне серьезно, - хором ответили женщины.
Сонии нравилась Даниэла. Она считала ее женщиной с большой силой духа, но в то же время простой и добродушной. Сония решила заказать себе пару новых платьев у Даниэлы, а заодно и поболтать с ней. Даниэла не могла не высказать Сонии свою тревогу за Джину.
- Так, значит, Джина улетает послезавтра в Германию? - переспросила Сония.
- Да. И похоже, что нет силы, способной заставить ее изменить решение. Во всяком случае, я уже исчерпала все доводы, - сокрушенно вздохнула Даниэла.
- А ты считаешь, что она не влюблена в Ханса? Он ведь очень интересный мужчина.
- Нет, она просто хочет проучить Фелипе, своего бывшего жениха. Я почти уверена, что она все еще его любит, - Даниэла грациозным движением поправила волосы, рассыпанные по плечам.
- Но в конце концов проиграет-то Джина, - спокойно заметила Сония.
Даниэла пожала плечами. Похоже, она уже смирилась с отъездом подруги.
- В понедельник я пойду к врачу, - переменила тему Даниэла. - Я хочу иметь ребенка, и мне необходимо пройти курс лечения. Ах, Сония, если бы я родила ребенка от Хуана Антонио.
- Ты пойдешь к доктору Каррансе? Его услугами пользовались все женщины нашей семьи, - спросила Сония.
- Да, к нему. Я так надеюсь… Я сделаю все возможное и даже невозможное, чтобы иметь ребенка. Но Джина будет далеко и не сможет разделить со мной эту радость, - видно, мысли о подруге не оставляли Даниэлу.
- Зато я буду здесь. Мне бы очень хотелось подружиться с тобой, Даниэла, - тепло улыбнулась Сония.
- Спасибо, Сония. Я была бы рада, если бы мы стали подругами, - ответила Даниэла, но глаза у нее оставались грустными.
Херардо, обеспокоенный состоянием Фелипе, который переживал отъезд Джины, тоже приехал в Дом моделей. Он хотел поговорить с Джиной и, конечно, увидеться с Каролиной. С тех пор как стала известна точная дата отъезда Джины, на Фелипе было жалко смотреть. Он совсем забросил дела в адвокатской конторе, а сегодня утром, когда Херардо упрекнул его в этом, расплакался, как ребенок. Сморкаясь в платок, Фелипе пробормотал что-то о простуде и насморке, который он схватил. Но Херардо, хотя и сделал вид, что поверил ему и даже посоветовал какое-то лекарство, прекрасно видел, что это были слезы. Чувствовалось, что нервы Фелипе были на пределе. Херардо решил употребить все свое влияние, чтобы убедить Джину остаться. И теперь он сидел в кабинете Джины и, тщательно подбирая слова, пытался внушить ей всю абсурдность ее отъезда.
- Не знаю, почему вы все вбили себе в голову, что мой отъезд в Германию - это какой-то каприз, - перебила его Джина. - Я решила сменить обстановку и начать новую жизнь.
- Но эта новая жизнь тебе не подходит.
- Ты-то что понимаешь? - огрызнулась Джина. - Когда я приеду навестить вас, я уже вовсю буду щебетать по-немецки.
- А как же Фелипе? Он любит тебя и очень страдает. Плачет. Клянусь, я никогда его таким не видел, а я уж знаю его много лет.
- Ханс - это, может быть, моя последняя возможность выйти замуж, - призналась Джина. - Постарайся меня понять.