- Думаю, нам пора идти… Мы уже достаточно поговорили…
Подошел официант, и Мануэль расплатился по счету. Ракель сидела, подперев лицо ладонью и с улыбкой глядя на Мануэля.
- Куда мы сейчас пойдем? - спросила она.
- Наверное, лучше мне будет отвезти тебя домой, - сказал Мануэль. - ты уже получила то, что хотела: я пошел с тобой, мы поговорили…
- Не пытайся от меня отделаться… Не думаю, что твоей матери это понравится.
- Это что? Шантаж?
- Если хочешь, можешь и так называть! - Ракель встала из-за стола и подхватила Мануэля под руку.
Они вышли из ресторана и пошли по улице. Мануэль не знал, куда они идут, и не хотел спрашивать. Ракель шла, прижимаясь к его плечу, и тоже молчала. В этом молчании не было никакой натянутости… Напротив, та бессловесная связь, что установилась между ними, была полнее, точнее, богаче любых слов. Они прошли несколько кварталов и свернули в переулок.
- Это мой дом, - сказала Ракель.
Она не стала спрашивать, хочет ли он подняться к ней, а просто взяла его за руку и ввела в подъезд. В лифте Мануэль, сам не узнавая своего голоса, сказал, что, наверное, уже поздно для визитов. Ракель пропустила его слова мимо ушей. В гостиной ее небольшой квартирки Мануэль растерянно остановился. Он не знал, что теперь делать. Опыта в подобных делах у него не было. Его покоробило, когда Ракель все так же молча потянула его в спальню, и в голове его сразу всплыло все, что он думал о ней до сегодняшнего дня. «А все-таки повадки у нее, как у настоящей хищницы, - подумал Мануэль. - Да и как может быть иначе, если она подруга Иренэ?». Ракель повернулась к нему и, положив ему руки на плечи, поцеловала в губы. Чувствуя, что он отвечает на ее поцелуй, она присела на кровать, увлекая его за собой…
- Я не должен был сюда приходить… - пробормотал Мануэль, не глядя ей в глаза.
- Здесь ты - дома, - улыбаясь, сказала Ракель. - И здесь тебе всегда будут рады.
Она опять потянулась к нему, но Мануэль отстранился:
- Ради Бога, прошу тебя… Мы же едва знакомы.
- Не сопротивляйся… Ты же этого хочешь не меньше, чем я… - Ракель обняла его и положила голову ему на колени.
Мануэлю показалось, будто она вовлекает его в какую-то странную игру. «Разве так ведет себя по-настоящему влюбленная женщина?» - в панике подумал он. И тут горькая мысль пронзила его мозг: «Откуда ты знаешь как ведет себя влюбленная женщина? В тебя же никто никогда не был влюблен!». Мануэль оцепенел… Вернулся его старый страх, вечное подозрение в том, что он попросту не способен вызвать в женщине чувства, поохожие на любовь. Словно кукла, он дал раздеть себя, но нежные ласки Ракель не успокоили его, а только загнали вглубь неуверенность. Ракель была очень тактична, но у него все равно ничего не получилось. Не выдержав, Мануэль резко сел на кровати и стал одеваться.
- Не переживай, - мягко сказала Ракель. - Просто ты перенервничал, вот и все…
- Я не должен был идти с тобой. Не должен был приходить сюда, - проборморал Мануэль.
- Нет, Мануэль, - Ракель погладила его по плечу. - Мужчине нужна женщина. Я хочу быть твоей женщиной…
- Думаю, нам лучше больше не встречаться, - сказал Мануэль, поднимаясь.
Он пошел к двери, но вдруг вернулся. Присев на кровать, он приподнял пальами подбородок Ракель и заглянул ей в глаза. Ракель выдержал его взгляд.
- Я не оставлю тебя… - сказала она.
- Со мной ты только теряешь время, - печально произнес Мануэль. - Я не гожусь для подобных вещей… Прощай.
Он встал и вышел из комнаты. Ракель услышала, как в прихожей хлопнула дверь.
Мануэль шел домой по вечерней улице. Сначала он хотел взять такси, но потом передумал. Ходьба успокаивала его. К тому же, чем позднее он явится домой, тем меньше распросов со стороны Долорес его ожидает. Мануэль чувствовал себя виноватым перед матерью. Конечно, она переживает за него. В его возрасте давно уже пора обзавестись семьей, иметь детей. Перед собой ему нечего притворяться, он и сам хотел бы иметь семью, стать отцом. Ах, Сония, Сония… Все могло бы быть иначе. Впрочем, Ракель права, нельзя столько лет жить прошлым. Ракель… Ракель ему нравилась, но это как раз и пугало его. Вероятно, он больше никогда не увидит этой женщины. Во всяком случае она перестанет домогаться его, особенно после сегодняшнего позора. Ничего, он будет жить той же жизнью, что жил до сих пор, а одинокая старость для него еще слишком расплывчатое понятие, чтобы всерьез переживать из-за этого.