- Я сразу заметила, что он от тебя без ума.
- Не знаю, Джина… - Даниэла с сомнением покачала головой. - Наверное, он ведет себя точно так же со всеми знакомыми женщинами…
- Почему ты себя так низко ставишь?! - Джина смотрела на нее с упреком. - Есть множество мужчин, способных по-настоящему оценить тебя. Не то, что этот твой подонок Альберто… Черт! Не знаю, как и вырвалось… Сама же говорила, что это табу…
- Я его почти забыла, - сказала Даниэла. - Может, потому что думаю о…
- О Хуане Антонио?
- Да… О Хуане Антонио.
- Он тебе нравится? - Джина заглянула в глаза подруге. - Скажи, нравится?
- Нравится, - призналась Даниэла.
Джина вскочила с кровати и, прыгая по каюте, захлопала в ладоши.
- Ты влюбилась! Ты влюбилась!
- Джина, ради Бога, тебя же услышат! - взмолилась Даниэла.
- Пусть слышат! Пусть слышат!
- Во-первых, я не сказала тебе, что влюбилась в Хуана Антонио, - рассердилась Даниэла. - Я только сказала, что он мне нравится, и это действительно так, но…
- Неплохо для начала! - перебила Джина. - Ведь всего несколько дней назад ты еще рыдала из-за этого подонка Аль… Ты знаешь, о ком я…
- Знаю, - Даниэла счастливо рассмеялась и обняла подругу.
После обеда, как всегда изысканного и обильного, Хуану Антонио хотелось только одного - лечь, отвернуться к стене, закрыть глаза и мечтать… мечтать о ней - о Даниэле… Вечером они с Иренэ собирались пойти посмотреть шоу в концертном зале «Норвея», но до того решили никуда не выходить. Вернее, Иренэ так решила, а Хуан Антонио не стал ей возражать. Ему вообще не хотелось двигаться. На шоу он согласился пойти, только потому что надеялся встретить там Даниэлу. А до того ему было абсолютно все равно, что делать. Перед тем, как лечь, он все-таки решил принять душ. Иренэ, пока он мылся, сидела перед зеркалом, оценивающе изучая свой загар. В общем, он ей нравился. Настроение у нее сегодня было хорошее.
Выйдя из душа, Хуан Антонио попросил у Иренэ щетку для волос и, остановившись у нее за спиной, стал причесываться.
- Славно позагорали, да? - спросила Иренэ.
- Пообедали тоже… - улыбнулся Хуан Антонио.
- Теперь вздремнем немного… - Иренэ повернулась к нему и обняла. - Если, конечно, тебе больше ничего не хочется…
Она попыталась поцеловать его, но он отстранился.
- Лучше отдохнуть, - не глядя на Иренэ, произнес он. - А то вечером будем как сонные мухи.
- Хорошо, если ты так хочешь, - Иренэ немного обиделась, но решила не портить настроение ни себе, ни Хуану Антонио, и вновь присела к зеркалу.
Хуан Антонио бросился на кровать и, обняв подушку, отвернулся к стене. В наступившей тишине он различал всплески волн у бортов «Норвея», крики чаек и тихий, отдаленный шум корабельных машин, в иное время почти неразличимый. Звуки эти убаюкивали его, он молил бога о том, чтобы Иренэ не вздумала говорить с ним, задавать ему какие-то вопросы… Казалось, сам ее голос, будто остро наточенный нож, резал ему душу… А ему хотелось только одного - лежать вот так, зарывшись в подушку, и вспоминать лицо Даниэлы в каждое мгновение их разговора, ее интонацию, то, как она улыбалась, как кривила губы, как, попрощавшись, медленно пошла прочь, зная, что он смотрит ей вслед…
Он засыпал, когда Иренэ тихо присела к нему на кровать и, словно маленького ребенка, погладила по голове.
Шоу уже началось, и концертный зал «Норвея» был практически заполнен, когда Джина и Даниэла вошли туда в сопровождении Ханса. Предупредительный немец пропустил их вперед и, попросив на мгновение задержаться, сфотографировал на фоне сцены. Затем они отыскали свободные кресла и сели смотреть шоу. Звучала мягкая карибская музыка, на сцене был тропический балет. Номер закончился, и танцовщиков сменила певица с приятным, но слишком «домашним» голосом. Вслед за ней опять появился балет. Ни на Джипу, ни на Даниэлу шоу не произвело особого впечатления. Ханс неотрывно смотрел на сцену, но по его невозмутимому виду, невозможно было понять, нравится ему то, что там происходит или нет. Джина в конце концов не выдержала и увлекла всех в казино.
В тот вечер ей везло, и через полчаса перед ней лежала целая груда фишек, а горящие глаза позволяли предположить, что она не скоро поднимется из-за рулеточного стола. Даниэла, напротив, все время проигрывала, и наконец заявила, что с нее довольно. Джина ни за что не хотела уходить и изо всех сил уговаривала подругу остаться. Ханс вторил ей, и вдвоем они убедили Даниэлу. Однако сидеть за столом ей уже не хотелось, и она сказала, что пойдет попытать счастья на игральных автоматах у входа в казино. Джина ответила, что это отличная идея и, успокоившись насчет подруги, целиком отдалась игре. Ханс, как верный немецкий рыцарь, остался при ней. Даниэла купила жетоны и, присев на высокий табурет перед одним из автоматов, стала монотонно скармливать сверкающие металлические кружочки нехитрой машине, известной всему миру под именем «однорукого бандита»…