На прощание друзья обменялись крепким рукопожатием.
Глава 37
Сония не находила себе места. Горе переполняло ее, рвалось наружу отчаянным стоном. Чтобы заглушить эту невыносимую боль, ей было необходимо выговориться, излить кому-нибудь душу, и она поехала к Хуану Антонио в офис. Но тот и сам был издерган и измучен. Поэтому он не мог вызвать в себе сострадания к сестре.
- Я всегда говорил, что твоя связь с Рамоном кончится плохо. Ты сама во всем виновата. Почему ты меня сразу не послушала?
- Не ругай меня, - умоляюще сказала Сония. - Наш разрыв никак не связан с тем, что когда-то Рамон служил у меня.
- А с чем же еще? - усмехнулся Хуан Антонио.
Сония, не найдя сочувствия, разозлилась.
- Как бы там ни было, наши отношения с Рамоном были долговечнее, чем твои с Даниэлой, так что не тебе меня учить, - бросила она ему.
Хуан Антонио уныло посмотрел на нее.
- Ладно, давай не будем ругаться. Я совершил ошибку и расплачиваюсь за нее, как ты расплачиваешься за свою связь с Рамоном.
Сония тяжело вздохнула:
- Что со мной будет?
- Перестань себя жалеть, Сония! - бросил ей брат.
- Если я так тебя раздражаю, мне лучше уйти! - сердито воскликнула Сония и встала.
- Да не в этом дело, - махнул рукой Хуан Антонио. - Просто ты себя ведешь неправильно.
- Мне так тяжело, Хуан Антонио! Я пришла к тебе, чтобы ты поддержал меня, утешил… - и она заплакала.
- Ах, Сония, Сония! - вздохнул он. - Ну ладно, прости меня. - Он встал и поцеловал сестру в лоб. - Ты знаешь, что я ушел от Летисии? Я хочу вернуться к Даниэле.
Женщина не успела ответить, как вошел Мануэль.
- Простите, я не хотел вам мешать, - сказал он, увидев сестру друга. - Здравствуй, Сония. Я зайду попозже.
- Нет, нет, Мануэль, - возразила она. - Я уже ухожу. На днях я позвоню, Хуан Антонио.
Когда дверь за ней закрылась, Мануэль сказал:
- Я пришел, как и обещал.
Хуан Антонио крепко пожал его руку. Он был рад снова увидеть старого друга. Тот тоже был взволнован и не скрывал этого. После смерти жены он чувствовал себя дома, как в тюрьме. И приглашение Хуана Антонио было для него спасательным кругом. Впрочем, он и сам не знал, хочет ли спасения. Во всяком случае, слова приятеля о том, что надо начинать новую жизнь, показались ему кощунством по отношению к Ракель.
- Я не хочу новой жизни, - покачал он головой. - Надеюсь, что Господь скоро соединит нас с Ракель на небесах.
«Если в своих бедах мы с Сонией виноваты сами, то за что страдает Мануэль?», - подумал Хуан Антонио. Он рассказал другу о беде, постигшей сестру.
- Я думаю, даже хорошо, что с Рамоном у нее все кончено, - задумчиво произнес Мануэль. - Не стоит так переживать из-за нее.
Но Хуан Антонио смотрел на вещи не столь оптимистично.
- Она уже не так молода. Ей будет непросто найти себе кого-нибудь. Мне бы очень не хотелось, чтобы она, отчаявшись, взяла на содержание какого-нибудь молодого мерзавца. Только теперь уже на содержание в полном смысле этого слова. Я боюсь за нее. Она и так подвержена депрессиям, а теперь для этого есть все основания.
Чтобы немного развеяться, друзья поехали в ресторан. Но и сидя за столиком, они говорили о своих проблемах. Хуан Антонио был одержим желанием снова завоевать Даниэлу, любовь к которой вспыхнула в нем из-под пепла, оставшегося от страсти к Летисии. Но всегда серьезный Мануэль не представлял себе, что такое возможно. К тому же ему казалось немыслимым выступить посредником между Хуаном Антонио и Даниэлой, о чем просил его друг.
- Прости, но я предпочитаю не вмешиваться в ваши дела, - сказал он.
- Что тебе стоит с ней поговорить? Сделай это для меня, прошу.
- Я не найду аргументов в твою пользу. Мне не хочется выглядеть идиотом.
- Тебе и не надо меня защищать, я сам знаю, что оправдания мне нет, - мрачно сказал Хуан Антонио.
Мануэль пристально поглядел на него.
- Послушай меня. Есть вещи, которые необходимо делать самому. Кроме тебя, никто этого не сделает.
Ханс, не предупредив Джину, позвонил Даниэле на работу и договорился о встрече. Он приехал с грустными известиями.
- Я улетаю сегодня вечером и хотел бы попрощаться с вами. Я благодарен вам за все, что вы сделали для меня.
- Я ничего особенного не сделала, Ханс. И поверь, нам тебя будет не хватать.
Немец достал из кармана пиджака конверт.
- Передайте это, пожалуйста, Джине, когда я улечу. Я ведь должен хоть как-то попрощаться с ней.
- Да, да, конечно, я передам, - сказала Даниэла, и на глазах у нее выступили слезы. - Пиши мне иногда.
- Я постараюсь, - кивнул Ханс с печальной улыбкой. - У вас есть мой немецкий адрес и телефон. Если я буду нужен вам, звоните, не раздумывая.