- Я не могу не думать о ней, папа, - произнес Эдуардо.
- Любовь есть любовь, - вздохнул Херардо. - И если ты любишь ее, как прежде…
- Я никогда ее не забуду, - прервал его Эдуардо. - Если бы еще не этот ребенок, его ребенок…
Херардо внимательно посмотрел на него:
- А ты не думаешь, что можешь стать для этого ребенка отцом? Если она опомнилась и хочет вернуться к тебе…
Эдуардо снова не дал ему закончить.
- Я не уверен, что готов к этому. Но о чем тут говорить. Боюсь, она относится ко мне, как к доброму другу, и только.
Он встал и пошел к себе в комнату.
Алехандро, из головы которого не выходил дневной инцидент, заехал к Даниэле. Но той не было дома. Джина радушно встретила его и пригласила в гостиную. Ей хотелось прощупать фабриканта…
- Даниэла поехала к подруге своей дочери, - объяснила она.
- Вот как? Значит, она все-таки решила отыскать… Монику?
- Она ведь прежде всего мать, - сказала Джина. - Ах, Алехандро, Даниэла - самая благородная женщина в мире.
- Да, я уже заметил это, - подтвердил гость.
- Между нами говоря, - подмигнула Джина, - она тебе нравится?
От неожиданности Алехандро не сразу нашелся, что сказать.
- Знаешь, для меня было сильным потрясением, когда я понял, что собой представляет моя жена. Честно говоря, я совсем разочаровался в женщинах. Но благодаря Даниэле я переменил свое мнение.
- Ты не ответил на мой вопрос, - Джина была настойчивой. - Она нравится тебе?
- Да, - признался Алехандро. - Но я знаю, что она может быть для меня только другом.
- Сейчас она и думать не хочет о любви, - сказала Джина. - Но со временем… Как знать? - заговорщически произнесла она.
Даниэла действительно переступила через свою гордость и поехала к Маргарите. Она не выдержала: Монике необходима была помощь. Маргарита обрадовалась, увидев мать своей несчастной подруги.
- Я всегда полагала, что мы с тобой хорошие приятельницы, - сказала Даниэла.
- Да, - кивнула девушка. - Но мне было стыдно обращаться к вам из-за Рамона.
- Я очень люблю Сонию, и мне жалко, что так вышло, но в жизни не все бывает, как хотелось бы.
Маргарита виновато опустила глаза.
- Я пыталась бороться с собой. Но наши с Рамоном чувства оказались сильнее.
Даниэла вздохнула.
- Отношениям Сонии с Рамоном уже давно пришел конец. К сожалению, Сония не желает это признать.
- Я так благодарна вам, Даниэла, - сказала Маргарита. - Вы на самом деле удивительная женщина.
Но та досадливо поморщилась:
- Я в этом не уверена. Слишком часто я веду себя как гордячка, а это никуда не годится. Ну ладно, дело не в этом, я приехала, чтобы узнать, где Моника. Я очень боюсь за нее.
- Я тоже беспокоюсь за Монику, - сказала девушка. - Но, увы, мне неизвестно, где она. Надо надеяться, она объявится сама. В конце концов ей должно надоесть одиночество. Жизнь - суровый учитель.
- Да, это верно, - подтвердила Даниэла. - Что ж, будем ждать и умолять Господа, чтобы Альберто не нашел ее раньше нас.
Она обняла Маргариту. Та попрощалась с ней, плача. Глаза Даниэлы оставались сухими, но в душе у нее была настоящая буря.
А между тем та, о ком беспокоились столько людей, находилась в роддоме.
- Мальчик, сеньора! - торжественно объявил врач под оглушительный плач ребенка.
Дениз и ее мать сидели в холле. Медсестра вышла к ним и радостно произнесла:
- Родился! Чудесный мальчик!
Мать и дочь, плача, обнялись.
- Бедная Моника, она так боялась, - сказала Ромелия, вытирая слезы. - Я думаю, надо сообщить ее семье. Даже если она против.
- Да, так будет лучше, - согласилась Дениз. - Я сейчас же пойду и позвоню Маргарите - пусть она передаст все матери Моники.
- Мы должны что-то сделать для Моники. Она все время очень грустная. Так нельзя. Семья ей сейчас просто необходима.
Хуан Антонио был мрачнее тучи. Летисия пришла к нему на работу за деньгами и вела себя так, как будто ничего не произошло.
- Вот деньги, - сказал он, не глядя на нее. - Тебе совершенно ни к чему приходить за ними самой. Я буду присылать их.
Летисия, с лица которой не сходила улыбка, возразила:
- У меня по крайней мере раз в месяц будет предлог видеть тебя.
- Нам незачем видеться. Мы все обсудили, - холодно произнес Хуан Антонио.
Летисия подошла к нему.
- Через три месяца родится наш ребенок, - а это не пустяк. В такой важный момент я буду совсем одна!
- Я дам указания в твоем отеле, чтобы меня оповестили, когда начнуться схватки. Я сразу отвезу тебя в роддом.
- Наш ребенок еще не родился, а я уже чувствую, что от своего отца он не получит ничего, кроме милостыни.
Хуан Антонио поиграл желваками и сказал: