- Возьми себя в руки. Надо все обдумать хладнокровно, - сказал Фелипе.
- Да, ты прав. Мне надо успокоиться.
- Нужно поговорить со знакомыми в министерстве юстиции. Мы там должны разузнать все.
- Что тебе сказали в похоронной конторе?
- Не думай об этом. Я обо всем договорился.
- Господи, за всю жизнь у меня не было такого ужасного дня, - снова заплакал Херардо.
Фелипе пытался утешить его, как мог. Но что можно делать в таком положении?
В лунном свете приоткрылась дверь, и в палату, бесшумно ступая, вошел Альберто. Но недобрый вихрь, ворвавшийся за ним, разбудил Монику. Увидев негодяя, она вскочила и попыталась его остановить. Но Альберто, не глядя на нее, шел дальше, к окну, у которого стояла Даниэла, прижавшая к груди младенца. Он протянул руки к ребенку и схватил его. Даниэла с отчаянным криком пыталась помешать ему, но мужчина вырвал из ее рук драгоценную ношу, ударом ноги распахнул дверь настежь и скрылся в коридоре. Оттуда донесся его злобный хохот и брошенные напоследок страшные слова:
- Вы его никогда больше не увидите!
- Нет! - закричала Моника…
Даниэла открыла глаза. Увидев яркий солнечный свет в окне и Монику, мирно спящую рядом, она поняла, что весь этот ужас ей приснился. Она встала, проверила показания медицинских приборов и, успокоенная, тихо села у кровати дочери. Этим утром Моника должна была выписываться из клиники. Они позавтракали и стали собираться. В это время в палате появились Дениз и Ромелия. Узнав, что Даниэла и Моника уже уезжают, они расстроились. Моника тоже всплакнула. За эти недели она очень привыкла к подруге и ее матери, оказавшим ей такую неоценимую поддержку, когда, казалось, весь мир отвернулся от нее.
- Доктор выписал Монику, - объясняла Даниэла. - А Моника уже очень долго не была дома.
- Все равно вам стоило бы хоть несколько дней погостить у нас, - посетовала Ромелия. - Мне так жаль, что я не сумела принять вас, как следует.
Даниэла благодарно улыбнулась и, протянув к ней руки, сказала:
- Мы обязательно увидимся. Как мне отблагодарить вас за то, что вы сделали для моей дочери?
Две женщины тепло посмотрели друг другу в глаза. Дениз с улыбкой обвела всех взглядом и сказала:
- Ну ладно, ваш самолет летит вечером, так что мы успеем пообедать в каком-нибудь красивом месте.
- С удовольствием, - ответила Даниэла. - Только мне надо заехать в отель за вещами.
Дениз подняла чемодан Моники, Даниэла взяла ребенка, Ромелия обняла Монику, и они все вместе пошли к выходу.
Горе объединяет людей. На похоронах Рубена собрались все, кого судьба и страсти, казалось, навсегда развели. Каролина, Луиса, Аманда, Хуан Антонио и Моника, Мануэль, Федерико, Эдуардо, Херардо, Фелипе и Джина стояли рядом. Женщины плакали. Священник произнес молитву над урной с прахом Рубена. После напряженной паузы Эдуардо взял урну - сердце у него при этом сжалось от горя - и пошел к стене, в которой уже была приготовлена ниша. Федерико отодвинул подставку для цветов, и Лало водрузил свой печальный груз на место, где ему предстояло упокоиться навеки. Каролина, вся в черном, подошла и молча поцеловала урну. Херардо обнял жену и отвел ее в сторону. Двое рабочих закрыли нишу плитой, на которой золотом блестела надпись: «Рубен Сауседо. 1975 - 1989». Положив цветы и постояв еще немного в тягостном молчании, все направились к выходу. Каролина, плача, сказала:
- Не могу поверить, что мой Рубен стал горсткой пепла.
- Я тоже, - всхлипывая, произнесла Аманда.
- Ничего уж тут не поделаешь, - отозвался Херардо. Он держал себя в руках, но глаза у него были красные от едва сдерживаемых слез.
- Как же мне теперь жить без моего сорванца! - причитала Аманда.
- Мне его будет так не хватать! - прошептала Луиса.
- В детстве он был таким красивым, - сказала Каролина. - Помнишь? - спросила она Херардо.
- Да, моя любимая, - кивнул головой адвокат.
Эдуардо и Федерико шли немного поодаль.
- Спасибо, что пришел, - сказал Лало. - Я знаю, тебе не слишком приятно было видеть Хуана Антонио.
- Я не мог не прийти, Лало, - ответил Фико. - Мы - одна семья.
Эдуардо покачал головой:
- И как бедного Рубена угораздило попасть в такую передрягу?
Моника держалась ближе к отцу и Мануэлю. Она смотрела на Каролину и думала: «Что было бы со мной, если бы я потеряла своего сына?»
- Бедняжка Каролина, - сказала Моника. - Она безутешна.
- Еще бы, - отозвался Мануэль.
- Мы с Даниэлой ужасно страдали, когда умер наш Хуан Мануэль, а он был еще младенцем. Как же, должно быть, ужасно потерять ребенка, которого растишь долгие годы! - сказал Хуан Антонио.
Фелипе приблизился к Джине. Она внутренне сжалась, мрачно посмотрела на него и открыла рот, чтобы по привычке сказать что-нибудь язвительное, но адвокат остановил ее: