- На твою беду ты не сумеешь меня забыть, даже если я умру.
Федерико сжал кулаки и вышел. Он понимал, что Летисия, к несчастью, была права.
Глава 47
Алехандро несколько дней не объявлялся. Он понял, что совершил ошибку, взяв с собой сына. Но ему было ясно и другое: Даниэла сейчас нуждалась в его помощи. И он приехал к ней в Дом моделей. Даниэла с опаской посмотрела на вошедшего. Но тот широко улыбнулся и, разведя руками, сказал:
- Видишь, я приехал один и не собираюсь воздействовать на тебя. Я хочу помочь тебе, чем могу. Надо приниматься за работу - твоя новая коллекция не может больше ждать.
- Как бы мы ни спешили, все равно несколько месяцев на это уйдет, - вздохнула Джина.
- Жизнь должна идти своим чередом, и мы будем следовать за ней.
И они взялись за работу, забыв обо всем на свете. Лишь иногда, приходя домой смертельно усталая, Даниэла находила в гостиной роскошные букеты цветов с неизменной запиской: «Даниэла, я люблю тебя. Хуан Антонио». Сердце ее каждый раз вздрагивало, но она гнала от себя мысли о нем, боясь выбиться из хорошо отлаженного, хотя и сумасшедшего ритма работы.
Лишь однажды Хуан Антонио появился у нее. Это было в день, когда крестили Хуана Мануэля. Но и тогда Даниэла старалась держаться от него подальше.
Алехандро, честно державший слово, работал с ней, не напоминая о своих чувствах. Правда, иногда их руки соприкасались над эскизами, но эти случайные прикосновения смущали их.
В лихорадочном труде прошло несколько недель. И вот настал день, который, казалось, никогда не придет. Презентация коллекции состоялась в большом зале Дома моделей. Публики собралось немыслимое количество. Была, разумеется, и пресса. Все с нетерпением ждали представления, отложенного некогда из-за скандала с Иренэ Монтенегро.
Успех превзошел все ожидания. Даниэлу завалили цветами. Газеты пестрели заголовками: «Колоссальный успех Даниэлы Лорентэ», «Даниэле Лорентэ нет равных».
Джина радовалась больше, чем сама Даниэла. Алехандро поспешил поздравить Даниэлу. А она не знала, как отблагодарить их за помощь
- Я не знаю, что бы делала без вас, - призналась Даниэла.
Сев в кресло, она перевела дух и только теперь обратила внимание на то, что у Алехандро были грустные глаза.
- Что-нибудь случилось? - встревоженно спросила она.
- Вчера вернулась моя жена. Она уверяет, что раскаивается. Но я не хочу ничего знать о ней.
Джина и Даниэла переглянулись.
А в этот самый день в другом конце города тоже было волнение, но совсем иного рода. У Летисии начались схватки, и она в панике позвонила Хуану Антонио. Тот бросил все дела и примчался к ней домой. Не любя Летисию, он все же чувствовал свою ответственность и понимал, что, кроме него, никто не поможет ей.
- Слава Богу, что ты приехал, - сказала она и заплакала. - Я так боюсь!
- Ничего, ничего, сейчас мы поедем в клинику. Я уже предупредил доктора Каррансу.
Летисия прижалась к нему, словно ища защиты. Он обнял ее и повел к двери.
- Чемодан, чемодан! - вдруг вспомнила она.
Хуан Антонио огляделся, увидел собранный чемодан и поднял его. Они стали осторожно спускаться по лестнице.
- Ах, как это ужасно! - плакала Летисия.
- Успокойся, - говорил Хуан Антонио. - Держись за меня.
Машина приехала быстро. В этот час на улице не было пробок.
Входя в приемное отделение. Летисия со стоном произнесла:
- И почему рожают женщины, а не мужчины?
- Не жалуйся, - прервал ее Хуан Антонио, которому изрядно надоело ее нытье. - Посиди здесь, я позвоню твоим родителям.
- Их вряд ли волнует, что со мной происходит, - сказала Летисия.
К ним подошла медсестра.
- Сеньора Мендес Давила? - спросила она.
Летисия даже не удивилась, что Хуан Антонио записал ее под своей фамилией. Ей было не до того.
- Пойдемте со мной.
Медсестра увела Летисию, и Хуан Антонио, облегченно вздохнув, пошел к телефону.
Роберто был единственным из родственников девушки, кого волновало, что она рожает. Анхелику это известие ничуть не тронуло. Мигель, брат Летисии, был на стороне матери. Роберто только вздохнул и, сказав: «Бог вам судья», вышел, чтобы успеть добраться до роддома.
Мануэль сидел в гостиной у Сонии. Перед ним стояла шахматная доска. Сонию выводила из себя неторопливость, с которой Мануэль делал ходы.
- Ну ходи же скорей, - торопила Сония. - Я с тобой только время теряю.
Мануэль поднял глаза от доски и добродушно засмеялся.
- Если бы месяц назад нам сказали, что мы так сойдемся с тобой, мы бы не поверили, правда? - спросила Сония.
- Правда, - согласился Мануэль. - Хлопоты моей матери все-таки не пропали даром.
- Кончится тем, что Лолита нас поженит, - сказала Сония, снимая очки. - Трудно поверить…