- Ты самый последний подонок, которого я только знала, немедленно убирайся отсюда!
- Ну, ты тоже немногим лучше меня, - голос Альберто звучал невозмутимо, - за эти годы ты превратилась в омерзительную старуху.
- Тебе нечего здесь делать! - Даниэла наконец овладела собой. - Не сомневайся, я сумею постоять за себя и за моих близких!
Альберто иронически улыбнулся и близко подошел к Даниэле:
- А вот ты ничуть не изменилась. И знаешь, почему? - Альберто вплотную приблизился к своей бывшей жене. - Ты по-прежнему любишь меня и ревнуешь к дочери своего мужа, - на губах Альберто играла торжествующая улыбка. Он вдруг резким движением привлек ее к себе.
- Пусти меня! Пусти! Какой же ты все-таки негодяй! - Даниэла отбивалась изо всех сил. Джина выбежала в коридор позвать кого-нибудь на помощь.
Альберто с силой прижал свои губы к губам Даниэлы и попытался поцеловать ее. В кабинете появились Джина, Роса - секретарша Даниэлы и еще одна сотрудница. Втроем они заставили Альберто отпустить Даниэлу.
- Тебе что, мало досталось от моего мужа? - Даниэла с трудом перевела дух. - Я ему расскажу, что ты сейчас сделал.
- Давай, давай, - Альберто нагло улыбнулся, - похоже ты хочешь остаться вдовой, чтобы опять выйти за меня замуж.
Это было уже слишком. Джина подскочила к Альберто и с силой толкнула его в грудь:
- А ну пошел вон! Или я сейчас позвоню в полицию!
…Хуан Антонио вошел в ресторан и огляделся. Он не сразу заметил сеньора Роблеса, сидящего в одиночестве за дальним столиком. «Этот детектив очень пунктуален», - отметил про себя Хуан Антонио, присаживаясь за его столик.
- Мы с моим коллегой следим за каждым шагом нашего подопечного. Проверили его счета, квартиру, где он живет. Оказалось, что он ее снимает. Так что пока, к сожалению, мне нечем вас порадовать.
- Вы должны немедленно сообщать мне обо всем, что узнаете. Я требую, чтобы этот тип ни под каким предлогом не смел приближаться к моей жене и дочери.
- Не беспокойтесь, мы не зря получаем свои деньги, - с этими словами детектив поднялся и незаметно направился к выходу.
Херардо только что закончил разговор с очередным клиентом и решил устроить себе небольшой перерыв. Однако не успел он поудобнее устроиться в кресле и отпустить секретаршу, как в комнате появился Филипе. По озабоченному лицу коллеги Херардо сразу понял: что-то случилось, и он на самом деле не ошибся:
- Вчера вечером я узнал от Джины, что у Даниэлы с Моникой большие неприятности, и мне не хочется, чтобы об этом узнал Лало… - начал издалека Фелипе.
- Что случилось? - перебил его Херардо. - Говори скорее.
- У Моники будет ребенок. И знаешь, кто его отец?
- Понятия не имею.
- Держись крепче, чтобы не упасть, его зовут Альберто Сауседо.
- Что будет, когда Лало об этом узнает? - Херардо явно не ожидал такого поворота событий. Он, конечно, не забыл об Альберто, но все, связанное с ним, казалось ему таким далеким… - Да, - в голосе Херардо чувствовалась растерянность, - это действительно самая плохая новость, которую я мог узнать от тебя. Бедная Каролина, она этого не вынесет.
Херардо поднялся из-за стола. Слова Фелипе подействовали на него, как гром среди ясного неба. «Нет ничего хуже, - думал он, рассеянно глядя в окно, - когда такие известия застают тебя врасплох». Однако по своему характеру Херардо был не из тех, кто пасует перед трудностями. Его замешательство длилось недолго: «Пусть он только попробует дать о себе знать, я быстро найду на него управу».
…Теперь Моника чувствовала себя совсем одинокой. Она видела, как сильно страдает Даниэла, понимала, что отец возненавидел ее, да и что можно было от него ждать, если отцом ее ребенка был Альберто?
Вот уже несколько дней Моника оставалась один на один со своими переживаниями. К чувству вины перед родителями примешивалась досада, что она больше не сможет встречаться с Альберто.
После той сцены в его квартире, свидетельницей которой она была, в душу Моники вкралось сомнение. Слова Альберто глубоко запали ей в сердце. «Он наверняка любит меня, если не побоялся сказать это в лицо моему отцу», - эта мысль не давала Монике покоя, из-за нее она лишилась аппетита и сна. Ей было необходимо излить кому-нибудь душу, но вот только кому? Впервые за все эти годы Монике не хотелось открываться в своих чувствах Даниэле. После того, что она узнала от нее об Альберто, об этом просто не могло быть и речи.
О том, чтобы пойти к отцу, Моника боялась даже и думать: «Он просто выгонит меня из дома, вот и все».
Летисии ей тоже не хотелось говорить о своих переживаниях, Моника не надеялась услышать от нее ничего, кроме обычных замечаний, полных цинизма и злой иронии.