Мануэль Хустино расхохотался, подпрыгнув в кресле:
- Тебя на самом деле так зовут?
- Да, Акилес Канто Росас.
- Оригинальное имя, - подала реплику Ракель.
- Здесь все выглядит оригинально, правда? - ехидно спросил Мануэль.
- В этом есть свое преимущество, сынок, - заметила Долорес.
Мануэль пробормотал что-то неопределенное. Никак нельзя было понять, соглашается он с матерью или, наоборот, возражает ей.
Долорес весело улыбнулась:
- Лучше было бы «Я вам пою, о том, как мне здесь плохо».
- Ну уж нет, - не согласился с ней Мануэль.
- Вот так сеньора, - Акилес улыбнулся, но тут же вновь принял серьезный вид.
- Ну, скажем, у тебя есть какое-нибудь прозвище? - начал приставать к Акилесу маленький Мануэль.
- Нет. А ваше… а твое… - Акилес явно не знал, как ему обратиться к малышу. - А у вас есть? - наконец сделал он выбор.
- Мое имя Мануэль Хустино, но все меня называют Тино. А мою старшую маму Долорес зовут Лолитой. Правда, дорогая? - Долорес и Мануэль Хустино обменялись взглядами, понятными только им одним.
- Ну, теперь ты знаешь, что должен делать, с завтрашнего дня начинай работать.
- Да, сеньора, - Акилес направился к выходу.
- Ах, совсем забыла, - Долорес схватилась за голову. - Вот еще что. Иногда по вечерам тебе придется бывать со мной в ночных клубах, это тоже входит в твои обязанности.
- Да, сеньора, завтра утром я буду здесь.
- Отлично.
- До свидания, - Акилес опять направился к двери.
- Завтра в десять у нас с Ракель аэробика.
- Очень хорошо. Всего доброго, - Акилес улыбнулся, попрощался с остальными и собрался уходить. При этом он перепутал двери, и Ракель пришлось помочь ему. Прошло немало времени, прежде чем Акилес добрался наконец до выхода и благополучно отбыл восвояси.
На следующий день с утра пораньше Акилес уже был дома у своих новых хозяев. Как и обещала Долорес, к десяти часам они отправились на аэробику, прихватив с собой Мануэля Хустино. По дороге им попался уличный торговец пирожками, и Долорес не смогла устоять от соблазна их попробовать.
- Знаешь, меня сейчас мучает совесть. Да и тебя, наверное, тоже.
- Это почему же? - Ракель бросила на Долорес удивленный взгляд.
- Мы с тобой едим пирожки вместо того, чтобы потеть на аэробике и избавляться от лишних калорий.
Ракель улыбнулась.
- Ничего, завтра попотеете в два раза больше и все, - успокоил их Мануэль Хустино.
- Акилес, ты должен сохранять стройную фигуру, - Долорес на минуту перестала жевать. - Это твой паспорт, без которого тебя не возьмут на работу.
- Не беспокойтесь, сеньора, я не собираюсь терять свою клиентуру.
- Ну вот, еще один Дон Жуан выискался, - Долорес и Ракель весело переглянулись. - Только не пытайся приударить за мной. Я найду себе кого-нибудь помоложе.
Акилес деликатно отвернулся, чтобы скрыть улыбку.
- Не волнуйтесь, сеньора, я никогда не путаю работу с развлечением.
- И правильно. А я, что греха таить, не прочь поразвлечься, сходить лишний раз на танцы. Может быть, я еще найду себе подходящего мужа.
- Ах, Лолита, хорошо, что Мануэль вас не слышит, - сказав это, Ракель закашлялась.
- Я хочу, чтобы у меня тоже был мотоцикл, - Мануэль Хустино умоляюще посмотрел на бабушку.
- Нет, нет, - в глазах Ракель промелькнуло беспокойство. - Тебе еще рано, - сказала она, усаживаясь поудобнее в мотоциклетной коляске.
- Я бы давно купила тебе его, дорогой, да вот только твой папа тогда сразу выгонит меня из дома и больше не разрешит даже видеть тебя.
- Нет, нет. Я не хочу, чтобы ты от меня ушла, - испугался Мануэль Хустино. - Мне хочется всегда быть с тобой.
- Ну, это будет немного трудно. Мне уже назначено одно свидание там, наверху, - Долорес указала пальцем в небо и слегка похлопала мальчика по плечу.
- Всех нас там ждут в свое время, - вступил в разговор Акилес, который до этого был занят с мотоциклом Долорес.
- Ах, ради Бога, давайте не будем говорить на эту тему, - Ракель тяжело вздохнула.
- Нет, вы должны быть готовы к тому, что я могу умереть в любую минуту. Ведь мне уже шестьдесят лет. А потом мне приходится ездить на этом гробу на колесах.
ГЛАВА 4
- Моника до сих пор не пришла. Здесь был только Лало. Ах, сеньора, как же он переживает. Вот, он просил передать это Монике, - Мария показала большую коробку конфет. Даниэла на секунду оторвалась от цветов, которые они с Марией ставили в вазу.
- Не пойму, с чего это Моника вдруг решила, что он ее разлюбил. Он такой хороший парень.
- Нам бывает трудно понять, чего хотят наши дети, - попыталась успокоить ее Мария.
- Она уже почти три месяца избегает встречи с ним, а он все равно на что-то надеется. Видно, крепко ее любит, - Даниэла тяжело вздохнула.