- Нет, сеньора, я никогда не смогу простить Марсело. Слишком много горя он мне причинил.
Даниэла внимательно посмотрела на Дору и, как ей казалось, разгадала, что творится у нее в душе.
- Если ты не можешь простить его из-за меня, то напрасно. Я на него не сержусь за ту кражу. И потом… Это было так давно… - заверила Даниэла.
- Нет, сеньора, не только из-за вас… Я его больше не люблю. Я поняла это только теперь, после того как увидела его.
- Ты уверена в этом? - Даниэла испытующе смотрела на нее.
- Есть вещи, которые невозможно простить, даже если очень захотеть. Иначе я перестану уважать себя, - с твердой уверенностью произнесла Дора.
- Я тебя прекрасно понимаю, - невесело усмехнувшись, сказала Даниэла.
Дора отвела глаза. Она сидела на стуле, положив руки на колени, и разглядывала кончики своих туфель. Дора чувствовала бы себя менее спокойно, если бы знала, что в этот самый момент Мария разговаривает с Марсело у входа в дом.
- Ах, Марсело, как ты мог так поступить, я никогда этого не пойму! Мы с Игнасио всегда старались быть тебе хорошими родителями, научить тебя только добру… Игнасио, мой бедный Игнасио!… Когда он узнал, что ты натворил, его сердце не выдержало… Зачем ты это сделал?
- Я понимаю, что во всем виноват только я один. Каким дураком я был!… Прости меня, мама, прости! - Марсело умоляюще смотрел на мать.
Марии стало жаль сына, но она вспомнила мужа и его мучительную смерть, и у нее заныло сердце.
- Я бы простила тебя, если бы твой отец остался жив… Мне так не хватает моего Игнасио… Я так и не смогла его забыть, - Мария вытерла краешком передника навернувшиеся на глаза слезы.
- Мама, скажи мне правду… Этот мальчик - мой сын?
Вопрос Марсело застал Марию врасплох. Она не могла сказать сыну правду, но и лгать не умела.
- Почему ты сам не спросишь об этом Дору? - Мария сделала робкую попытку уклониться от ответа.
- Она мне сказала, что это не мой ребенок, но я ей не верю, - продолжал допытываться Марсело.
- Какая разница, твой это сын или нет? Маленькому Игнасио восемь лет, и он думает, что его отец умер, - сказала Мария и отвела глаза.
- Вот ты и ответила на мой вопрос, - Марсело тяжело вздохнул.
Мария поняла, что выдала себя, и рассердилась на сына.
- Уходи! Мы давно вычеркнули тебя из нашей жизни. Зачем ты появился опять? Тебе не следовало приходить сюда. Ради Бога, Марсело, уходи и не возвращайся больше! - Мария отвернулась от сына и, тяжело ступая, вошла в дом, плотно закрыв за собой дверь.
Марсело постоял еще какое-то время перед домом, будто надеялся, что мать окликнет его. Но дверь так и не открылась. Марсело медленно побрел прочь, понурив голову.
В один из дней Джина не выдержала и поехала проведать детей. Дома оказался Фелипе. Он выставил детей из комнаты и обернулся к Джине:
- Я хочу, чтобы мы завтра же начали оформление развода. Дети останутся со мной.
Джина мельком взглянула на Фелипе и быстро перевела взгляд на открытое окно. Легкий ветерок шевелил белые занавески.
Прошло три месяца. Даниэла развелась с Хуаном Антонио. Она пыталась уйти в работу, но у нее ничего не получалось. Казалось, вдохновение покинуло ее, и все, что она делала, представлялось ей банальным и серым. Она никак не могла закончить коллекцию, которую начала разрабатывать сразу после выхода из больницы. Даниэла совсем бы скисла, если бы не Джина, которая после развода с Фелипе поселилась у нее. Джина не получала вестей от Ханса с того самого дня, как он улетел. Но она была не из тех, кто поддается унынию. Правда, время от времени Джина ворчала, что не привыкла жить в приживалках и что надо бы ей подыскать подходящую квартиру. Даниэла быстро пресекала эти разговоры подруги. И в самом деле было глупо искать еще какую-то квартиру, когда Даниэла занимала одна такой огромный дом. Но когда Джина однажды сказала Даниэле, что неплохо бы им развлечься, раз уж они теперь свободные женщины, Даниэла прервала ее:
- Ты как хочешь, можешь развлекаться. А что касается меня, то я не свободная, а просто одинокая женщина.
Летисия торжествовала. Чем холоднее становилась Даниэла, тешащая свою гордость и уязвленное женское самолюбие, тем ласковее и привлекательнее была Летисия, которую не одолевали комплексы и не отягощали такие понятия, как мораль. Она старалась быть как можно более соблазнительной для Хуана Антонио, не гнушалась играть на его низменных чувствах. Пусть Даниэла защитила свое достоинство, но она не смогда спасти свою семью. Напротив, своим поведением она подтолкнула Хуана Антонио в объятия Летисии. Правда, в последнее время Летисия чувствовала себя неважно и попросила, чтобы Хуан Антонио проводил ее к врачу. Доктор Карранса осмотрел Летисию и объявил Хуану Антонио, что месяцев через шесть он станет отцом. Летисия была беременна.