– Иренэ… – Хуан Антонио резко остановился. – Почему ты не скажешь мне правду? Тебя ведь интересуют во мне только деньги!
– С чего ты взял?! – Иренэ изумленно взглянула на него.
– С чего?! Да ты ведь даже не можешь этого скрыть. Иногда я думаю, что Сония была права, когда назвала тебя авантюристкой…
– Как ты смеешь говорить мне такие вещи?!
Хуан Антонио устало объяснил:
– Ты ведь все время одержима мыслью о том, что бы еще я мог тебе купить, какой подарок сделать… И с каждым днем требуешь все более дорогих подарков!
– Ладно, забудь о кольце, – Иренэ чуть не заплакала. – Не нужно мне от тебя ничего! Побереги свои денежки – может, на том свете пригодятся!
Хуану Антонио вдруг снова стало жаль ее. Вид у нее был как у обиженного ребенка. Иренэ кусала губы и избегала смотреть на него. Она вся как-то сгорбилась и потеряла лоск. Ощущение было такое, будто он ударил ее. Ударил сильно и исподтишка.
– Успокойся, я не хотел, чтобы ты это так воспринимала, – примирительно сказал он.
– Ты сам не понимаешь, как сильно обидел меня! – Иренэ отвернулась от него, плечи ее задрожали. – Как ты можешь сомневаться во мне?! Ты же не первый день меня знаешь! А что касается твоей сестры, мне очень жаль, что она так плохо обо мне думает… Она бы должна мне спасибо сказать… Если бы не я, вы бы так до сих пор и не помирились!
– Ну хватит, хватит об этом… Забудь мои слова… Все это чепуха!
– Для тебя, может быть!
Иренэ вскинула голову и зашагала через улицу. Хуан Антонио нагнал ее и пошел рядом. Он чувствовал себя виноватым, но не потому что сказал ей о деньгах, а потому что не выдержал до конца и начал извиняться, и чем больше он извинялся, тем острее чувствовал, что снова обманывает ее. Он вспомнил, как счастлива была Иренэ, когда он согласился на эту поездку. Счастье ее было искренним: ему самому было радостно смотреть на нее в ту минуту. Он не хотел омрачать ее счастья. Она думает, что этот круиз как бы прелюдия их будущей помолвки. Пусть думает, если ей так хочется… если ей от этого легче… В конце концов он – Хуан Антонио – не ребенок, он – взрослый мужчина, и ни одна женщина не женит его на себе насильно, против его воли.
– Наверное, нам пора на «Норвей»… – тихо сказал он.
Иренэ остановилась и рассерженно взглянула на него.
– После всего, что ты наговорил, мне даже расхотелось ехать в этот чертов круиз! – заявила она.
– Ну-ну, не преувеличивай…
– Я никогда не думала, что ты можешь до такого дойти!
Сказав это, она все-таки пошла с ним к причалу.
В зале ожидания на причале «Норвея» было полно народу. Скоро должна была начаться посадка на теплоход. Иренэ с обиженным видом села на одно из свободных кресел. Хуан Антонио остался стоять.
– Ради Бога, – взмолился он, – нельзя из-за пары глупых слов портить себе отдых! Ну хорошо, я был не прав… Прошу тебя, забудь об этом.
– Если бы ты знал, как ужасно я себя чувствую! – голос Иренэ звучал теперь жалостно.
Хуан Антонио присел возле нее и обнял ее за плечи.
– Так ты прощаешь меня?
– Ладно, прощаю. Хотя ты этого и не заслуживаешь…
Объявили посадку. Хуан Антонио встал и подал Иренэ руку. По закрытому трапу они прошли на теплоход, напоминавший изнутри многоэтажную гостиницу. В каюте Иренэ заметно повеселела.
– Смотри, какая прелесть! – восклицала она, разглядывая обстановку каюты. – Невероятно! Неужели сбылась моя мечта?
Счастливая, она обняла и поцеловала Хуана Антонио. Он понял, что инцидент исчерпан.
Глава 14
Меньше месяца прошло с того дня, как полная решимости Каролина вошла в кабинет Даниэлы Лорентэ, ведя за руку своего младшего сына Рубена. Сколько всего случилось за это время! Жизнь Каролины изменилась как в сказке, буквально в одно мгновение. Она до сих пор с трудом верила происшедшей с ней метаморфозе. Теперь у нее была работа, хорошо оплачиваемая работа. После того как Альберто бросил ее с двумя детьми, она впервые получила возможность стать по-настоящему независимой от матери. Будущее уже не казалось ей таким черным, а главное, у нее теперь была… подруга? Покровительница? Каролина и сама не знала, как это назвать. У нее была Даниэла – человек, к которому в любую минуту она могла обратиться за советом или за помощью и который – Каролина уже убедилась в этом – не отказал бы ей ни в том, ни в другом. Каролина особенно остро ощущала это свое новое качество независимой, работающей женщины пока была в конторе, занимаясь делами или даже просто болтая с коллегами и посетителями, но дома… дома у нее почти ничего не изменилось. Мать Каролины – Аманда, казалось, раз и навсегда запретила себе даже помышлять о том, что жизнь ее дочери может войти в нормальное русло. Будто нарочно, она что ни день находила новые поводы для попреков. Каролина старалась обращать на мать поменьше внимания, но это только еще больше злило старуху, и ворчание ее становилось совершенно непереносимым. К тому же Аманда взяла привычку срываться на детях – на Лало и Рубене, а этого Каролина стерпеть не могла, и скандалы в их семье продолжались…
– Почему ты не оформишь развод с Альберто? – грозно спрашивала Аманда.
– Я хочу этим заняться, когда Даниэла вернется из круиза, – отвечала Каролина.
– Зачем ждать? Поговори с адвокатами – друзьями Даниэлы…
– Я их не знаю.
– Чепуха! – кричала Аманда. – Они тебя прекрасно знают!
– Мама, ты не понимаешь! – Каролина отчаялась уже объяснять матери очевидные вещи. – Я не хочу злопотреблять дружбой Даниэлы и ее добротой…
– Ты просто дура! А может, в глубине души и не хочешь разводиться с Альберто!
– Как ты можешь!!!
– Так разводись… – Аманда сбавляла тон и наставительно внушала дочери: – Разведешься, а там, может, сумеешь подцепить кого-нибудь из знакомых Даниэлы…
– Кому я нужна с двумя детьми? Ты сама это говоришь…
В последние дни Каролина все чаще возвращалась мыслями к Альберто. Она скрывала от детей, что их отец в тюрьме. Малышу Рубену она сказала, что папа уехал путешествовать и вернется не скоро, а Лало практически не задавал вопросов. Каролине казалось, он догадывается, что отец влип в какую-то историю. Во всяком случае, она всегда старалась перевести разговор на другое, если они с матерью вдруг заговаривали об Альберто при детях. Саму себя она все еще ловила на мысли, что судьба блудного мужа до сих пор ей небезразлична. Теперь, когда он был наказан, и наказан страшно, она жалела его, представляла, как ему тяжело там, в тюрьме, с его-то замашками наследного принца, и часто плакала по ночам в подушку, сама не очень понимая, плачет ли о муже или о детях, которым придется в конце концов жить с тем, что их отец вор и сидит за решеткой.
Вскоре после отъезда Даниэлы она решила проведать Альберто в тюрьме. Мать, если бы узнала об этом ее намерении, наверняка бы устроила грандиозный скандал. Каролине приходилось действовать втайне. Она сказала Аманде, что уходит по делам, безропотно выслушала жалобы матери на то, что теперь ей приходится сидеть с детьми еще и по вечерам, и выскочила из квартиры, пообещав, что вернется как можно скорее.
Всю дорогу до тюрьмы она пыталась представить себе, какой будет эта их встреча с Альберто. До сих пор в своих отношениях с мужем она всегда стояла как бы ниже его, ей отводилась роль бедной неудачницы и назойливой просительницы. Альберто все время как бы снисходил до нее. Она любила его и, в общем-то, мало обращала на это внимание, хотя, конечно, такое отношение со стороны мужа задевало ее. Теперь ситуация круто изменилась. Она была свободным человеком, полноценным членом общества, а он – заключенным, вором, то есть тем, что в газетных статьях квалифицируется как отбросы того же общества. Зная чудовищное самолюбие Альберто, она представляла себе, как болезненно он воспринимает эту перемену своего положения, и уже заранее жалела его, подыскивая слова утешения… Каким бы негодяем он ни был, он – ее муж и отец ее детей.