– Так ты никогда не остановишсься! – в отчаянии воскликнула Даниэла.
– О, да, дорогая, – Джина доверительно наклонилась к подруге. – В этом путешествии я собираюсь истратить все свои сбережения!
– Но почему?!
– Потому что будущее туманно, а жизнь коротка. Если бы у меня было столько денег, сколько у тебя, Даниэла, я бы их все спустила в здешних магазинах…
– А если бы у меня был твой характер, я бы никогда не имела столько денег, сколько имею…
– Это уж точно! – хохотала Джина.
По-английски она знала только «хорошо» и «спасибо», но, оперируя этими двумя словами, вела беседы со всеми англоговорящими, кто только попадался ей навстречу, начиная с фотографов и кончая офицерами команды. Над женщинами она смеялась, с мужчинами кокетничала напропалую. Даниэла опять пробовала урезонить ее, но Джина только отмахивалась. «Норвеем» она восхищалась:
– Нет, ты только посмотри, какой корабль! Он же весь голубой, голубой как море!
– И огромный как море! – смеялась Даниэла.
– А каюты! Какие здесь каюты! – тормошила подругу Джина.
– И кормят семь раз в день, – соглашалась Даниэла. – Смотри только, как бы нам не потолстеть от такой кормежки…
– Типун тебе на язык! – Джина суеверно стучала по деревянной обшивке корабля. – Ты не представляешь, на какой варварской диете я сидела дома, чтобы здесь влезть в бикини!
Еще до отплытия они, по настоянию Джины, обошли весь корабль и выяснили, что помимо баров, ресторанов и дискотек на «Норвее» работает казино. Это обстоятельство привело Джину в полный восторг.
– Ну берегитесь! – воинственно кричала она. – Вот увидишь, Дани, я сорву здесь банк!
– Ну да… или оставишь последнюю рубашку! – отвечала рассудительная Даниэла.
– Ах! – мечтательно закатывала глаза Джина. – Ты представляешь, как я буду смотреться в одной юбчонке?!
Приняв душ, переодевшись и накрасившись, они почувствовали себя словно заново родившимися. Все пассажиры вывалили на палубы смотреть, как будет отплывать теплоход. Гремела музыка – оркестр расположился прямо на одной из палуб. Джина и Даниэла едва пробились к борту. Берег очень медленно, почти незаметно, удалялся от них. Наконец он стал тонкой синей полоской на краю голубого океана. «Норвей» был в открытом море.
– Даниэла! – воскликнула Джина, – Разве не здорово, Даниэла?
– Как будто начало какой-то новой жизни… – призналась Даниэла.
– Так и будет! Вот увидишь, так и будет!
Подруги обнялись и счастливо рассмеялись.
На следующий день они проснулись поздно. Сказывался недосып и треволнения предыдущего дня.
– Ничего… Завтра мы встанем рано-рано и сразу побежим загорать, – заявила Джина.
Ощущение радости не оставляло подруг.
– Тебе ведь нравится здесь? – спросила Джина Даниэлу.
Та медленно кивнула.
– Знаешь, – сказала она, – я чувствую себя такой… свободной! По-настоящему свободной… впервые в жизни!
– Ты по-настолщему свободна. И я тоже, – заверила ее Джина. – Мы обе с тобой свободны как птицы!
– Если бы Фелипе сейчас тебя слышал…
– Он не воспринимает меня всерьез. Я отплачу ему той же монетой. Будем квиты, – сказала Джина.
– Ты ошибаешься… Он любит тебя, – вступилась за Фелипе Даниэла.
– Любит, – согласилась Джина. – Любит проводить со мной время. Только не любит говорить о женитьбе и всем таком прочем. А если речь идет только о том, чтобы весело провести время, так у меня тоже могут быть варианты! Кстати… – Джина соскочила с кровати. – Тот немец, что вчера обедал за одним столом с нами, бросал на меня такие взгляды… И на тебя тоже!
– Ну нет… На меня – нет… – улыбнулась Даниэла.
После обеда они немного позагорали на верхней палубе. Там, глядя на воду, скользящую за бортом, Даниэла и вспомнила об Альберто. Ей стало жаль его. Теперь, когда ее родина, ее любимый Мехико, были далеко, все проблемы и даже вина Альберто казались не такими уж значительными. Сейчас она могла бы простить Альберто, но было уже поздно. Ему предстояло провести за решеткой десять лет. «Что такое десять лет?» – подумалось Даниэле. Она вспомнила себя десять лет назад, совсем молодой. Кажется, время промелькнуло как вот эта вода, что бурлит за бортом. Но, наверное, там, в тюрьме, время тянется медленно, как смола.
Альберто – это табу! – повторила Джина. – Да и некогда о нем думать. Лучше подумай, во что нам одеться сегодня вечером, чтобы быть за ужином просто ослепительными!
– Мы же привезли несколько платьев из последней коллекции, – напомнила Даниэла.
– Эх, нам бы сюда еще наши бриллианты! – вздохнула Джина.
– Знаешь, я только сейчас вспомнила… – сказала Даниэла. – Я почти все драгоценности оставила дома, в Мехико…
– Надеюсь, хоть заперла их в надежном месте?
– Нет… Но там же Дора. С ней никаких проблем не будет. Она не способна взять чужое…
– Да, пожалуй… – согласилась Джина.
Вечером во время ужина к их столику в ресторане подсел вчерашний немец. Он хорошо говорил по-испански, хотя, как и большинство немцев, слишком раскатисто напирал на звук «р», словно именно с этим звуком у него были какие-то свои счеты.
– Вы путешествуете одни на этом корабле, не так ли? – вежливо спросил он.
– Одни, совсем одни… – закатывая глаза, жалобно вздохнула Джина.
– Прекрати! – попыталась одернуть ее Даниэла.
– Я тоже один, – сказал немец. – Меня зовут Ханс. Ханс Лютман.
– Я – Джина, – сказала Джина. – А мою подругу зовут Даниэла.
– Вы из Мексики, не так ли?
– Да, из столицы.
– Мексика – прекрасная страна! – заявил немец. – Я был там десять лет назад совсем молодым.
– Ну, в то время мы с Даниэлой были еще в пеленках! – засмеялась Джина.
Немец, видимо, решив, что вступительная часть знакомства закончена, перешел к комплиментам, на которые оказался мастер. Говорил он медленно, но от этого употребляемые им эпитеты приобретали какой-то особый вес – к ним словно возвращалась их первоначальная ценность.
– Никогда не думал, что в Мексике такие красивые женщины… – сообщил немец.
– Есть ничего девушки… – согласилась Джина. – Нас-то, конечно, отливали по особому заказу.
– Джина любит пошутить, – объяснила Даниэла. – Вы, должно быть, уже поняли…
– Она права, – сказал Ханс. – Вы – красивые. Очень красивые.
– И секси, секси, секси! – добавила Джина.
– Надеюсь, мы часто будем встречаться во время этого круиза, – невозмутимо продолжал немец. – Никогда не думал, что это путешествие окажется… как бы это сказать… с сюрпризами!
– Как «ящик Пандоры», – уточнила Джина.
– Джина!!! – Даниэла строго взглянула на подругу.
Ханс еще некоторое время посидел с ними. Он пытался вытащить их на дискотеку или в казино, но и Джина, и Даниэла заявили, что смертельно устали и вынуждены отказаться. Видя, как огорчился немец, Джина утешила его:
– Еще будет время, Ханс. Об этом не беспокойтесь.
– Я хочу, чтобы вы знали, Джина, – заявил немец. – Я восхищен вашей красотой.
– Сразу видно мужчину со вкусом, – благодарно кивнула Джина.
– Вам тоже… – немец обернулся к Даниэле. – Вам тоже не о чем просить природу. Вы – прекрасны!
– Большое спасибо, – Даниэла церемонно склонила голову. – Благодарю за комплимент. Надеюсь, мы еще увидимся…
– Завтра в бассейне, если это возможно, – сказал немец. – Сегодня я вас там не видел.
– Завтра увидите, – пообещала Джина. – Нашим бикини пора на солнышко!
– Вы обе будете прекрасны в бикини.
– Спасибо, Ханс. Нам пора.
Даниэла и Джина поднялись. Ханс тоже встал и, сказав, что очень рад был с ними познакомиться, поцеловал Джине руку. По пути к лифту Даниэла ругала подругу за безудержное кокетство.