Даниэла, казалось, приняла какое-то решение.
– Я думаю, нам лучше больше не видеться. Прощай, Хуан Антонио. И знай, мне было очень приятно с тобой познакомиться…
Даниэла встала и теперь стояла перед ним, глядя на него так, словно, пыталась запомнить его черты. Он не выдержал и, схватив ее за плечи, с силой притянул к себе…
– Даниэла!
– Что?
Она подчинилась его рукам а он, как будто испугавшись собственной силы, отпустил ее на мгновение, но тут же снова обнял и осторожно, словно спрашивая разрешения на поцелуй, коснулся губами ее губ… Даниэла вдруг осознала, что тоже обнимает его. Руки ее лежали у него на спине. Сквозь тонкую ткань рубашки она ощущала мощь и тепло его тренированного тела. Она вспомнила, как еще секунду назад хотела бежать… бежать без оглядки от его глаз, рук, губ и поняла, что теперь уже поздно, теперь ей не суметь… Ей стало даже легче оттого, что не нужно ни о чем думать, ничего решать… Все решилось само собой. Она запрокинула голову и, закрыв глаза, ответила на его поцелуй…
Море шумело за бортом… Тяжелые волны, разрубаемые днищем «Норвея», взлетали и, падая, с размаху хлестали стальные бока теплохода. Звуки музыки долетали на палубу из ресторана сквозь открытые иллюминаторы… Даниэла словно просыпалась после короткого забытья… Возможность воспринимать окружающий мир, его звуки, запахи, возвращалась к ней… Она открыла глаза. Хуан Антонио все еще обнимал ее. Она отстранилась, осторожно разомкнув немое кольцо его рук.
– Ты не должен был этого делать, – сказала она, не глядя ему в глаза.
– Если бы мне разрешили загадать желание, одно-единственное, я бы попросил о том, чтобы быть здесь, на этом корабле, и только с тобой, – услышала она его шепот.
– Но ты здесь с Иренэ, не забывай, – Даниэла наконец взглянула ему в глаза и вздохнула.
– Это только до конца круиза…
– Ради меня ничего не надо делать. Подумай о себе самом. Нельзя жить с человеком, которого не любишь. Ничем хорошим это не кончится…
– Даниэла…
– До встречи, – Даниэла поднялась и пошла к лестнице, что вела с палубы к ресторану.
Хуан Антонио некоторое время смотрел ей вслед. Радость захлестывала его. Волны гремели, словно оркестр. Звезды экватора, казалось, весело подмигивали ему. Набрав полную грудь воздуха, он почувствовал, как тело его наливается какой-то новой силой. Ничего подобного он не ощущал даже тогда, когда Лусия – его покойная жена – призналась ему в том, что тоже любит его. Пожалуй, его теперешнее состояние было сравнимо только с чувствами четырнадцатилетнего мальчишки, ошеломленного поцелуем взрослой женщины. Он и чувствовал себя с Даниэлой как мальчишка. Те слова, что он говорил ей, были слепком иных встреч, иных отношений… Они, может быть, и позволяли ему скрывать внутренний трепет, по на самом деле ровным счетом ничего не значили…
Хуан Антонио спустился к себе в каюту. Иренэ все еще не было. Он разделся, бросился на кровать и закрыл глаза. Их первый поцелуй… Господи, он, знавший на своем веку столько женщин, оказывается, забыл, что такое поцелуй. Не тот мимолетный, веселый, срываемый с губ случайной партнерши и словно проставляющий печать на быстром договоре о легкой любви… Не тот жадный, голодный, что бывает следствием внезапного физического влечения и не оставляет после себя ничего, кроме боли в губах… Не тот спокойный, привычный, которым как бы подтверждают супруги неизменность своего союза… А настоящий поцелуй, первый поцелуй любви, полный нежности, страха, надежды, притягивающий, сам по себе являющийся целью, а не средством ее достижения, и заставляющий долго звучать всю гамму человеческих чувств, словно музыкант, взявший финальный аккорд…
Иренэ давно уже проиграла те деньги, что оставил ей Хуан Антонио, а он все не возвращался. Рассерженная, она вышла из казино и отправилась его искать.
Теперь – она это замечала – ей все чаще приходилось оставаться одной. Хуан Антонио пользовался малейшей возможностью, чтобы избавиться от нее, попросту сбежать. Это его отчуждение не могло не беспокоить Иренэ. Она лихорадочно продумывала, каким образом можно было вернуть его. Холодный ум Иренэ работал как хорошо отлаженная машина, перебирая варианты, но решения все не было. Невозможно было остановить этот проклятый теплоход и улететь отсюда, скажем, на вертолете. Невозможно было сбросить эту чертовку Даниэлу за борт тихой беззвездной ночью. А соревноваться с нею… Нет, Иренэ прекрасно осознавала свою силу, знала свои возможности, но в данной ситуации у Даниэлы было одно серьезное преимущество: Хуан Антонио раньше не знал ее. А все новое особенно притягивает мужчин.
Иренэ заглянула в ресторан и увидела за одним из столиков Джину и того немца, что все время вился возле них с Даниэлой. На столе стояла бутылка вина и четыре бокала. Иренэ, моментально сорентировавшись, подлетела к их столу:
– Где он?
– Кто?! – Джина в изумлении подняла на нее глаза. Немец тоже тупо уставился на Иренэ, похоже, ничего не понимая в создавшемся положении.
– Отвечайте мне, где он!
– Отстань, ради Бога, – Джина отмахнулась от Иренэ, как от назойливой мухи. – Я даже не знаю о ком ты…
– Не притворяйтесь! Вы отлично знаете, что я говорю о своем женихе. Я уверена, что он где-нибудь тут с вашей приятельницей!
– Ну если это так, значит, ты ему надоела! – заключила Джина. – И это, кстати, меня нисколько не удивляет!
– Вы с вашей подругой – просто нахалки, – кричала Иренэ.
– Ну хватит! Оставьте нас в покое, – наконец вставил веское слово немец.
Иренэ метнула на него презрительный взгляд и тихо сказала Джине:
– Слушайте меня внимательно! Если я только застукаю их вместе… ваша подруга очень… очень об этом пожалеет!
Джина хотела ответить, но вдруг увидела Даниэлу, вошедшую в ресторан. Даниэла спокойно прошла к своему месту и села, не обращая внимания на Иренэ.
– Послушай, Даниэла… – Джина саркастически скосила взгляд на удивленную Иренэ. – Ты там в дамском туалете не встречала случайно жениха этой сеньориты?
– Не понимаю, что ему там делать… – в тон ей ответила Даниэла.
Иренэ, резко повернувшись, вышла из ресторана.
– Хорошо провели время? – осведомился у Даниэлы Ханс.
– Я… – Даниэла замялась. – Вы, должно быть, думаете, что я…
– Я ничего не думаю, Даниэла… – перебил ее немец. – Главное, чтобы вам было хорошо.
– А я не думаю, что ты добилась большего, чем я! – заявила Джина. – Сегодняшний вечер закончился для меня предложением руки и сердца.
Она расхохоталась и обняла Ханса.
Выйдя из ресторана, Иренэ направилась в их с Хуаном Антонио каюту, справедливо полагая что когда-нибудь он там объявится. Открыв дверь каюты, она с удивлением обнаружила его лежащим в постели с закрытыми глазами. Его рубашка и брюки валялись в кресле.
– Где ты пропадал? – спросила Иренэ. – Я тебя ищу по всему кораблю!
– Ты же знаешь, казино мне не нравится, – открыв глаза и досадливо морщась, пробормотал Хуан Антонио. – Я решил лечь пораньше…
– Но ты бы хоть сказал!
– Я тысячу раз тебе говорил, но ты за игрой ничего не слышишь…
Иренэ пожала плечами. Ее обижал равнодушный тон Хуана Антонио. Но с другой стороны она радовалась, что ее подозрения оказались ошибкой.
– Подумаешь… Немного увлеклась… – примирительно сказала она.
– Все проиграла? – спросил Хуан Антонио.
– А что? Ты рассердишься?
– Не будем об этом говорить, – Хуан Антонио отвернулся к стене.
Иренэ подошла к его постели и прилегла рядом с ним. Она гладила его по плечу и улыбалась в темноте.
– А я-то думала, ты с этой… Даниэлой. Чуть скандал ей не устроила…
Хуан Антонио ничего не сказал. Он делал вид что спит, хотя и знал, что заснуть сегодня не сможет.