Глава 17
Наутро «Норвей» сделал остановку на острове Сан-Мартин. Иренэ не выспалась и чувствовала себя отвратительно. Одно утешало ее: она слышала, что на Сан-Мартине отличные магазины и намеревалась поднять себе настроение какой-нибудь действительно стоящей покупкой. Хуан Антонио тоже выглядел бледным и невыспавшимся, но Иренэ не стала выяснять причины его такого состояния. Они спустились с корабля вместе с другими пассажирами, пересекли порт и вступили в город. Иренэ быстро устала от ходьбы. Она намекнула Хуану Антонио, что неплохо было бы зайти в какой-нибудь магазин, но он пропустил ее слова мимо ушей и, словно заведенный, шагал и шагал дальше так, что Иренэ едва поспевала за ним. Наконец она взмолилась, чтобы он шел потише, и Хуан Антонио остановился, удивленно взглянув на нее. Он словно забыл, что она была с ним…
– О чем ты все время думаешь? – рассерженно спросила Иренэ.
– Так… Ни о чем…
– Мне говорили здесь, на Сан-Мартине можно сделать отличные покупки… – сказала Иренэ.
– Но я не собираюсь ничего покупать… – пожал плечами Хуан Антонио.
Он либо действительно не понимал ее, либо издевался над нею. По его лицу Иренэ не могла заключить, говорит ли он так специально, ей назло… Она поджала губы и спросила, куда же они тогда пойдут…
Хуан Антонио, на мгновенье задумавшись, сказал, что они сейчас в голландской части острова… По его мнению стоит осмотреть здешние достопримечательности, а потом поехать во французскую зону и познакомиться с ней.
– Там прекрасные пляжи, – добавил он.
– У меня нет настроения загорать, – равнодушно отозвалась Иренэ.
– Тогда можем просто проехаться по французской части острова на такси…
Иренэ решила сделать последнюю попытку.
– Ты действительно не хочешь зайти со мной ни в один из здешних магазинов, – спросила она.
– Зачем? – удивление было написано на лице Хуана Антонио.
– Хорошо, – Иренэ вздохнула. – Тогда берем такси.
– Вон едет! – Хуан Антонио заметил свободное такси и, схватив Иренэ за руку, бросился к нему.
Они катались около получаса, но ни один из них не интересовался проплывавшими за окном видами. Хуан Антонио сидел, задумавшись, уставясь в одну точку, а Иренэ, сперва обижавшаяся на него и демонстративно молчавшая, видя, что он не обращает на нее ни малейшего внимания, в конце концов вообще закрыла глаза и с грустью стала думать о том, что скажет по возвращении в Мехико своим подругам и, прежде всего, Ракель о магазинах Сан-Мартина, которые так и не увидела. Наконец экскурсия закончилась. Шофер сам, без всякой подсказки с их стороны, привез их в порт. На своем веку он повидал немало туристов и не удивлялся тому, как вела себя эта парочка. Хуан Антонио щедро расплатился, и они с Иренэ вышли из такси. На палубе «Норвея» стояло много народу. Люди были оживлены… Иренэ почти ничего не понимала по-английски, а большинство пассажиров разговаривало именно на этом языке, но, и не зная ни слова, легко можно было догадаться, что речь идет о только что сделанных приобретениях. Слава о местных магазинах беспошлинной торговли разнеслась далеко за пределы островной зоны, и теперь люди с удовольствием убеждались, что это не рекламный трюк, а самая настоящая правда.
– Я тут думал о нас с тобой… – неожиданно сказал Хуан Антонио, и сердце Иренэ радостно забилось. Неужели он наконец решился? Неужели вот она – награда за все ее муки в этом круизе?
– Ты думал о… нашей свадьбе? – осторожно спросила она. – Значит…
– Ничего не получится, Иренэ…
– Что ты говоришь?!
– Понимаешь, Моника не любит тебя… Моя сестра, я думаю, тоже… А я…
– Ты меня обожаешь! – перебила Иренэ. – А это главное!
Она поцеловала его, не давая ему договорить, и, засмеявшись, попыталась перевести все в шутку:
– Ну хватит, хватит! Не делай такое лицо! Все будет прекрасно. Пройдет немного времени, и ты сам увидишь… Ты будешь приходить с работы, а мы с Моникой будем радостно встречать тебя в нашем доме…
– Я же сказал… – Хуан Антонио не принял ее веселого тона. – Моника вряд ли на это согласится…
– Ей придется согласиться! – неожиданно жестко сказала Иренэ. – Если, конечно, она не хочет отправиться в интернат.
Иренэ сама поняла, что сказала что-то не то. Глаза Хуана Антонио блеснули неприятным стальным блеском. Иренэ решила, что лучше всего будет закончить этот разговор.
– Довольно, довольно… – сказала она. – Не будем больше спорить…
– Я не спорю с тобой, – упрямо ответил Хуан Антонио. – Но предупреждаю, что ни в коем случае не отправлю дочь в интернат…
– Хватит! Я не хочу больше говорить об этой соплячке! – взорвалась Иренэ.
– Эта соплячка – моя дочь! – сказал Хуан Антонио. – И если придется выбирать между ней и тобой, я, не задумываясь, выберу ее!
Он повернулся и пошел прочь. Иренэ догнала его.
– Ладно, ладно, не будем больше об этом… – уговаривала она. – Если бы не все эти люди вокруг, я бы сейчас просто расплакалась…
– Давай сменим тему, – предложил Хуан Антонио.
– Ты не был таким до того, как познакомился с этой… Даниэлой. Не думай, что я ничего не замечаю, – с упреком сказала Иренэ.
– Глупости!
– Нет, это правда! Ты ни одной юбки не пропускаешь! Ты же знаешь, как я люблю тебя и как страдаю!
– Может, это тебе наказание, кара господня… – усмехнулся Хуан Антонио.
– За что?!
– Ты была инициатором нашей связи. Решила заняться мной, хотя и знала, что я женат и счастлив в браке… Со временем за все приходится платить!
Иренэ не выдержала и расплакалась. Слезы успокоили и отрезвили ее. Видимо, спорами да упреками она сейчас многого не добьется. Лучше попытаться разжалобить Хуана Антонио. Она знала, что он не любил женских слез. Они раздражали его. Но действовать нужно было немедленно, иначе затянувшейся спор мог перерасти в серьезную размолвку.
– То, что ты говоришь, глубоко ранит меня, – жалостно сказала Иренэ.
– Я просто стараюсь быть с тобой искренним.
– В таком случае мне очень жаль, что ты так думаешь. Но я люблю тебя. А кто любит, тот терпит.
– Тебе незачем меня «терпеть»!
– Я повторяю – кто любит, тот терпит, – Иренэ подняла заплаканное лицо и обняла Хуана Антонио. – Я постараюсь проявлять больше… такта по отношению к Монике. Насчет интерната я просто пошутила. Правда… Но это не значит, что какая-то там Даниэла сможет перебежать мне дорогу! Если еще раз увижу ее с тобой, изуродую до неузнаваемости!
Иренэ улыбнулась и поцеловала Хуана Антонио долгим, горячим поцелуем.
После обеда, когда он уснул в каюте, Иренэ долго смотрела на него, словно пытаясь разглядеть именно сейчас, пока лицо его было в покое, то новое, что неожиданно появилось в нем в последние дни. Она видела, что море, корабль, острова, все, к чему так стремятся люди, мало волнуют его. А ведь раньше он таким не был. Уж кто-кто, а Хуан Антонио умел получать удовольствие от жизни. Теперь он бродил по палубе корабля или, как сегодня, по острову, не обращая внимания на окружавшую его жизнь, не радуясь ей, не стремясь к новым впечатлениям… Он только думал и думал о чем-то своем, вернее, мечтал, Иренэ определяла это по странной улыбке появлявшейся иногда у него на губах… Хуан Антонио – мечтатель! Кто бы ей сказал об этом еще несколько дней назад! Вот бы она посмеялась! Но сейчас ей было не до смеха. Она заметила, что Хуан Антонио даже вроде бы стал мягче к окружающим, включая и ее – Иренэ, несмотря на их частые стычки. Только эта новая мягкость не радовала ее. Эта мягкость была производным той внутренней силы, которая появляется у человека, твердо знающего, что ему нужно. Иренэ подозревала, что сила эта не прибавляет ей очков в борьбе за Хуана Антонио, а значит и за свое собственное обеспеченное будущее. Но она была не из тех людей, что легко сдаются.