Джина заявила, что последние дни на «Норвее» они с Даниэлой должны провести «на всю катушку». Нечего грустить. Вечером их ждут казино и дискотека, а с утра они идут на пляж. Даниэла пыталась было возражать, но Джина не стала ее и слушать. Утром, когда «Норвей» пристал к очередному островку, Ханс зашел за ними, и втроем они отправились на пляж. Джина, с одной стороны, пыталась развлечь подругу, но с другой – понимала, что той хочется побыть одной. Поэтому она не возражала, когда Ханс пригласил ее прогуляться по берегу. Из вежливости он позвал и Даниэлу, но та, улыбнувшись, отказалась. Джина пошла вдоль моря по кромке прибоя, топя ноги в мокром песке. Волны набегали на берег и тут же, словно ехотя, сползали обратно в море. Джина смотрела, как есок всасывает принесенные прибоем ракушки и гальку. Ханс был необычно молчалив сегодня. Он шел на некотором расстоянии от Джины, не глядя на нее. Джина спросила, почему он загрустил. Ханс, вздохнув, напомнил, что круиз завтра закончится, а Джина так и не ответила ему, есть ли у него надежда.
– Не хочу тебя обманывать, Ханс… – Джина все смотрела себе под ноги, словно боясь встретиться взглядом с Хансом. – Я с тобой откровенна…
– Не понимаю… – немец остановился, и Джине тоже пришлось остановиться.
– Есть кое-что, что тебе необходимо знать обо мне, – сказала Джина.
– Вы… замужем?
– Нет! Вот еще… – Джина натянуто усмехнулась. – Но у меня есть жених, Ханс.
– Жених?
– Да.
– И вы его любите?
– Очень люблю. Но дело в том, что он не любит меня, Ханс. Честно говоря, мне хочется выйти замуж, я уже не девчонка… Мне хочется иметь целую дюжину детей…
– Я вас понимаю, Джина. Понимаю…
– Ну и что ты теперь скажешь, когда все знаешь? – Джина наконец взглянула Хансу в лицо.
Взгляд немца был открыт и спокоен.
– Скажу, что ваш жених – идиот, Джина, – произнес Ханс. – Поэтому я настаиваю на том, чтобы вы вышли за меня. Обещаю, вы будете со мной счастливы…
Джина смотрела на него с нежностью.
– Ханс, Ханс… – вздохнула она. Потом взяла его за руку, и они медленно пошли вдоль моря.
Даниэла открыла глаза, потому что чья-то тень набежала ей на лицо. В метре от нее стояла Иренэ. Они были одни на этом участке пляжа, и Иренэ откровенно радовалась этому.
– Что вам нужно? – резко спросила Даниэла.
– Нам с тобой есть о чем поговорить… – с издевкой произнесла Иренэ.
– Ошибаетесь. Оставьте меня в покое, – Даниэла старалась, чтобы ее голос звучал спокойно.
– Значит, как чужих женихов отбивать, так мы смелые, а как отвечать за это, так в кусты?!
– Убирайтесь!
– Ах, как мне хотелось встретить тебя одну! Без этой твоей подружки-каратистки! – подцепив носком ноги немного песка, Иренэ попыталась засыпать глаза Даниэле.
Даниэла вскочила. Кровь ударила ей в голову. Схватив Иренэ, она швырнула ее на землю и навалилась сверху.
– Пусти! – Иренэ, явно не ожидавшая нападения, старалась вырваться, но Даниэла крепко держала ее, прижимая к земле.
– Только попробуй еще раз дотронуться до меня, – выдохнула она, – пожалеешь!
– Пусти! Пусти меня! – Даниэла схватила Иренэ за горло, но тут чьи-то руки оторвали ее от соперницы.
– Встань, Иренэ! – подбежавший Хуан Антонио разнял дерущихся женщин и теперь с ненавистью смотрел на Иренэ.
– Негодяй! – бросила она ему.
– Мы немедленно возвращаемся на корабль! – проговорил Хуан Антонио.
– Вот еще! Ты будешь мне указывать, как себя вести?!
– Или ты будешь меня слушаться, или я не отдам тебе обратный билет до Мехико, – пригрозил Хуан Антонио. – Останешься в Майами, и выбирайся, как знаешь! Ясно?
Хуан Антонио рывком поднял Иренэ с земли и, взвалив на плечо, понес прочь.
– Пусти меня! – она барабанила кулаками ему по спине, но он не обращал внимания на удары и опустил ее на землю, только когда они оказались на значительном расстоянии от Даниэлы.
Вернувшись с Иренэ на корабль, Хуан Антонио оставил ее в каюте, а сам пошел в бар. У него не было ни желания, ни сил вновь разбираться с Иренэ. Еще на пляже он предупредил ее, что завтра же, как только теплоход прибудет в Майами, он возвращается в Мехико, она же может поступать, как ей угодно. Иренэ, как всегда, обвинив поначалу во всем его самого, потом опомнилась и стала умолять Хуана Антонио дать ей еще хотя бы один шанс. Кляня себя за слабохарактерность, он промолчал. Иренэ восприняла его молчание, как надежду и принялась уговаривать то ли его, то ли себя, что в Майами все встанет на свои места, их отношения наладятся, потому что там не будет этой несносной Даниэлы.
Пока Хуан Антонио сидел в баре «Норвея», Иренэ приняла душ и, обернувшись полотенцем, прилегла на кровать. Она любовалась своим загаром, когда в каюту вошел Хуан Антонио и окинул ее равнодушным взглядом.
– Где ты был? – спросила Иренэ.
Хуан Антонио, отведя глаза от ее голых плеч, сказал, что был в баре. Иренэ медленно поднялась и, подойдя к нему, попыталась его обнять.
– А я ждала тебя, – шепнула она.
Резко отстранившись, Хуан Антонио сбросил с плеч ее руки.
– Ну хватит, не глупи, дорогой, – с улыбкой проговорила Иренэ. – Если ты хотел заставить меня ревновать, то ты своего добился. Но я докажу тебе, что способна сделать тебя счастливым.
Поцеловав Хуана Антонио, Иренэ отступила на шаг и, царственным жестом скинув полотенце, обернутое вокруг ее прекрасного тела, смеясь, бросила полотенце Хуану Антонио.
– Я твоя, только твоя… – она вновь шагнула к Хуану Антонио, но он швырнул ей скомканное полотенце.
– Прикройся!
– Не упрямься, дорогой, – настаивала Иренэ.
– Я больше не попадусь в твои сети, – круто повернувшись, Хуан Антонио вышел из каюты, с силой захлопнув за собой дверь.
Он долго бродил по кораблю, не зная, чем заняться, но не желая возвращаться в каюту, к Иренэ. Даже разыскивать Даниэлу, а этим он занимался чуть ли не все время в последние два дня, он не мог, зная, что она еще не вернулась с пляжа. Он стоял у борта, глядя на снующих над волнами чаек, когда его нашла Иренэ.
– Почему ты сбежал от меня?
– Ни от кого я не сбегал…
– Ты же вылетел из каюты как угорелый, – усмехнулась Иренэ. – Неужели ты меня боишься?
– Ради Бога, Иренэ… – Хуан Антонио старался не глядеть на нее. – Пойми, ты не заставишь меня делать то, чего я не хочу.
– Ладно тебе… – Иренэ нежно взяла его за руку. – Я слишком хорошо тебя знаю. Ты увлекся, но в Майами это пройдет. Я постараюсь тебе помочь, Хуан Антонио. И помни, я делаю это ради тебя.
Весь пафос Иренэ пропал даром, потому что Хуан Антонио практически не слушал ее. Он увидел, как Даниэла, Джина и Ханс поднимаются на корабль. На душе его вдруг стало спокойно. Даниэла… его Даниэла была опять здесь, рядом с ним. Он даже улыбнулся, и Иренэ, неверно истолковав его улыбку, тут же предложила в знак примирения пойти в казино, поиграть в рулетку. После перипетий сегодняшнего дня ей хотелось доставить себе хоть это небольшое удовольствие. Хуан Антонио согласился. Он испытывал жалость к Иренэ и был даже рад хоть в чем-то уступить ей. Они спустились в казино, и часа полтора Хуан Антонио терпеливо следил за тем, как Иренэ проигрывает его деньги. В конце концов, сославшись на то, что ему надо отлучиться, он вышел из казино и занялся своим обычным делом: поисками Даниэлы.