Дора понемногу приходила в себя. Голова ее прояснялась, но вместе с осознанием ситуации приходил и страх. Она поняла, что попала в ужасную историю, которая вполне могла поломать ей жизнь.
Даниэла присела на корточки возле шкафа и вынула шкатулку с драгоценностями, которую, уезжая, всегда прятала в стопке белья. Она открыла шкатулку и чуть не заплакала:
– Мои бриллианты! Все мои драгоценности! Их нет!
Она обернулась к Доре, которая смотрела на нее расширенными от ужаса глазами.
– Он меня обманул! – Дора закрыла лицо руками и горько расплакалась.
– Кто он? Что здесь произошло? Почему ты в моей постели? – Даниэла задавала все эти вопросы, но сама уже, кажется, поняла, что случилось.
– Он сказал, что никто не узнает… Что он женится на мне… – лепетала Дора.
Даниэла не слушала ее. Схватив Дору за руку, она стащила ее с кровати и потянула вон из спальни.
– А я-то так доверяла тебе. Видимо, я живу в окружении предателей.
– Простите меня, сеньора, – плакала Дора. – Я вам все верну… Все верну из моей зарплаты!
– Да ты знаешь, дурочка, сколько все это стоит?!
– Я не знаю, но я вам отработаю… отработаю… – ныла Дора.
– Ты немедленно соберешь свои вещи и уберешься отсюда! – приказала Даниэла. – Убирайся, пока я не вызвала полицию. Если бы ты не работала у меня столько лет, я бы засадила тебя в тюрьму. Ты меня страшно разочаровала, Дора. Просто не могу поверить…
Дора пошла к себе в комнату, медленно собралась и, опустив голову, молча вышла из квартиры Даниэлы.
Как ни странно, Даниэла почему-то не воспринимала случившееся как трагедию. Нет, конечно, она огорчилась. Вещи и драгоценности, которые унес мошенник, окрутивший Дору, стоили немало, к тому же, как выяснилось, он увел и машину Даниэлы. Но все-таки счастье, переполнявшее ее, не давало огорчению по поводу кражи отравить ей существование.
Даниэла позвонила Джине, и та, узнав о случившемся, немедленно приехала к ней. Она заявила, что надо сообщить в полицию, но Даниэла сомневалась. Она не хотела, чтобы Дору обвинили в соучастии. Из мало понятных объяснений Доры, она заключила, что девушке заморочил голову опытный мошенник. Но Дора-то любила его и поэтому была слепа… Даниэла после предательства Альберто особенно понимала и жалела ее.
Глава 24
Моники не было, когда Хуан Антонио приехал домой. Мария сказала ему, что девочка не захотела дожидаться отца, хотя Сония и предупреждала, что Хуан Антонио может сегодня вернуться, и разрешила Монике не ходить в школу.
– Опять капризничает? – спросил Хуан Антонио. Марии хотелось оправдать девочку. Она попыталась защитить ее.
– Поймите, сеньор, она так расстроилась… Только и говорит, что об этой второй «ведьме»… В смысле, об этой женщине… Кажется, ее зовут Даниэла…
– Могу себе представить, что она наговорила… – ,сказал Хуан Антонио.
– Мы и сами ничего не понимаем, – призналась Мария.
– Даниэла… прекрасный человек… Не знаю даже, как описать ее… Она замечательная, и очень скоро вы в этом убедитесь.
Мария скептически улыбнулась и про себя подумала, что хозяин – человек увлекающийся.
– Когда я узнал Даниэлу, я понял насколько неискренна была со мной Иренэ, – продолжал Хуан Антонио. – Иренэ никогда меня не любила. И никогда не смогла бы стать для Моники второй мамой. Монике понравится Даниэла, я уверен…
– Дай Бог, чтобы все было так, как вы говорите, сеньор, – сказала Мария. – Простите, но мы очень переживали… Вам бы нужно было звонить хотя бы иногда Монике. Она была бы так рада…
Разговаривая с Марией, Хуан Антонио убеждался, что Даниэла была права: он действительно уделял дочери слишком мало внимания. Наверное, Даниэла была права и в другом. Все это время до субботы ему нужно было посвятить Монике.
Он знал, что дочь вернется из школы только после обеда, и решил пока съездить на фабрику. Мануэль за время его отсутствия произвел легкую реконструкцию офиса, которой теперь гордился. Хуан Антонио даже присвистнул, увидав прозведенные изменения.
– Ну как тебе? – спросил Мануэль.
– Потрясающе!
– Подожди… Вот придет счет, тогда поговорим… Кстати… – Мануэль замялся и взглянул на Хуана Антонио. – Тут ко мне приходила Иренэ… Просила помочь ей… Так что я уже немного знаю о твоих приключениях.
– Надеюсь, ты послал ее куда подальше…
– В общем, да. Она страшно сердита.
– Мне все равно. Я не собираюсь к ней возвращаться. Особенно теперь, после того, как узнал Даниэлу…
– Послушай, Хуан Антонио… А вдруг Даниэла – такая же, как Иренэ? В смысле… вдруг ее интересуют только твои деньги?
– Ты сам, не знаешь, что говоришь, – улыбнулся Хуан Антонио. – Ее зовут Даниэла Лорентэ. Тебе ничего не говорит это имя?
– Она… актриса? – попытался вспомнить Мануэль.
– Какая актриса?! Она самый знаменитый наш модельер. Впрочем, ты же полный профан в этом деле. Тебе простительно ее не знать…
– Нет, почему же… Даниэла Лорентэ… Ну, конечно!
– Она зарабатывает такие деньги, что ей незачем связываться с кем бы то ни было по расчету… Я хотел, чтобы мы поженились прямо там, в Майами, но она не захотела.
– По крайней мере, можно предположить, что она разумная женщина, – сказал Мануэль.
– Она чудесная женщина! Ты сам убедишься, когда познакомишься с ней, – заверил Хуан Антонио.
Мануэль, казалось, уже не слушал его. Он явно собирался что-то сказать, но никак не мог решиться.
– Что с тобой? – спросил Хуан Антонио.
– Понимаешь… – Мануэль отвел глаза.
– Говори… Говори…
– Даже не знаю, как сказать… дело в том, что мы с Ракель…
– Неужели не устоял? Мануэль смущенно кивнул.
– Поздравляю! – Хуан Антонио хлопнул Мануэля по плечу. – Ей-Богу, я рад за тебя!
Даниэле и Джине предстояло решительное объяснение с Херардо и Фелипе. Джина страшно нервничала. Даниэла, хотя и понимала, что реакция Херардо может быть довольно резкой, все же ощущала какое-то внутреннее спокойствие и, как могла, старалась успокоить подругу. Джина, как заводная, ходила по квартире, продумывая всевозможные вариаты встречи. Наконец дон Висенте позвонил по домофону и сказал, что оба адвоката приехали. Джина засуетилась, и ее волнение даже стало передаваться Даниэле.
– Ты сама им скажешь! – почему-то шепотом заговорила Джина. – Вернее, нет… Я скажу…
– Мне проще… – сказала Даниэла.
– Нет, нет… Лучше я сама…
В дверь позвонили, и Джина, глубоко вздохнув, пошла открывать.
– Привет! – Фелипе радостно ворвался в квартиру. – Наконец-то вы вернулись!
Херардо вошел вслед за ним.
– Ты скучала по твоему «Пиноккио»? – обнимая Джину, спросил Фелипе.
Джина высвободилась из его объятий и, отойдя чуть в сторону, вздохнула:
– Мальчики… Не рассчитывайте больше на нас… на «Норвее» мы обе влюбились и… выходим замуж.
Фелипе расхохотался и обернулся к Херардо:
– Я говорил тебе, что они наверняка придумают что-нибудь в этом роде!
Херардо тоже засмеялся.
– Да что это с вами?! – Джина была возмущена их реакцией.
– Хватит выдумывать, Джина, – Фелипе подошел к ней и вновь попытался ее обнять. – Мы так рады видеть вас обеих!
– Мы очень скучали без вас, – подтвердил Херардо.
– Вы, наверное, тоже страшно без нас соскучились? – предположил Фелипе, хитро поглядывая на Джину.
– Дело в том, мальчики… – тихо произнесла Даниэла, – что то, что сказала Джина, совершенная правда…
Возникла пауза. Наконец Фелипе поскреб в затылке и спросил, не принесет ли им Дора по чашечке кофе. Он все еще думал, что Джина и Даниэла пошутили, и считал, что шутка чересчур затянулась.
– Доры нет, – сказала Даниэла. – Сегодня утром, приехав домой, я нашла ее спящей в моей кровати. Какой-то человек, с которым она встречалась, украл все мои драгоценности, да еще и увел мою машину…