– А что плохого в мотоцикле? Между прочим, самый быстрый транспорт. Кстати, парашют тоже вещь удобная.
– Долорес, но ведь это так опасно!
– Надо ездить осторожно, вот и все.
Мануэлю только и осталось, что вздохнуть. Долорес встала:
– Пойду приготовлю кофе. Подойдя к двери, она обернулась:
– А что ты думаешь, Мануэль?
– Ты о чем?
– Полагаешь, я шучу? Вы еще увидите, на что я способна!
– Мама, но ты ведь даже не умеешь водить мотоцикл. Зачем он тебе?
– Ты знаешь, как трудно бывает поймать такси? А автобусы, метро – это не для красивой женщины. Там столько мужчин и каждый норовит пристать.
Мануэль и Ракель расхохотались. Долорес, пожав плечами, удалилась.
– Я ее просто обожаю, – сказала Ракель.
– Это потому, что ты с ней не живешь.
– Я ничего не имела бы против, – вздохнула девушка.
Мануэль молча поцеловал ей руку.
Херардо и Фелипе сидели за столиком ресторана.
– Что за удовольствие высмеивать Джину? Лучше пошел бы с нами на стадион! – сказал Херардо, поднося к губам бокал.
Фелипе стукнул ладонью по столу:
– Нет, нет и нет! Ты не можешь себе представить, как смешно она выглядит! – он неестественно засмеялся и продолжал: – Нет, на самом деле, бедняжка стала похожа на обезьяну.
– На обезьяну? – Херардо чуть не подскочил на стуле. – Не ты ли всегда говорил, что она писаная красавица?
– Я был просто слеп. Но сегодня я как следует разглядел ее. Она страшна как смертный грех, честное слово.
Теперь развеселился Херардо:
– Слышала бы она тебя сейчас!
– А что, это было бы неплохо. Ей надо знать свое место. Я так долго терпел ее рядом с собой!
– Говоришь, обезьяна? – смеясь, переспросил Херардо.
– Вылитая!
Затем друзья сменили тему. Мысли о Джине мучили Фелипе, и он перешел в наступление, заведя разговор о Каролине.
– Да, мы будем встречаться с ней. Но это только ради ее детей, – оправдывался Херардо, будто его уличили в чем-то постыдном.
– Ага, вы, кажется, нашли хороший предлог, – подзуживал Фелипе.
– Да нет, ты пойми, бедные парни ничего не видят, кроме собственного двора. Лалито ведь сын Альберто, ты знаешь?
– Понятно, – кивнул Фелипе, вдруг посерьезнев.
– Он, по сути, жил без отца. А у Фико отец есть, но лучше бы его не было – он алкоголик.
– И ты заменишь отца им обоим? – усмехнулся Фелипе.
– Не шути так. Честно говоря, смешного тут мало.
– Прости, я не хотел тебя обидеть. На самом деле я вообще не знаю, чего хочу.
Стол Даниэлы был завален проектами, но она внимательно слушала Каролину, которая зашла к ней в офис поделиться впечатлениями:
– Он отвез нас на стадион, а потом в ресторан. Если бы ты видела, как счастливы были дети.
– Я очень, очень рада, Каролина, – вздохнула Даниэла. – Херардо очень хороший человек. – Она встала из-за стола и сделала несколько шагов. – Слушай, а я ведь так и не видела твоего Лалито. Когда ты нас познакомишь?
– Когда захочешь.
– Как-нибудь на днях пригласи меня на чашку кофе, – улыбнулась Даниэла, присев на краешек стола.
– Ты правда не злишься, что я приняла приглашение Херардо?
Даниэла улыбнулась:
– Наоборот, я очень надеюсь, что у вас все хорошо сложится.
Неожиданно дверь открылась, и вошел Фелипе.
– Извините, я вам не помешал? – спросил он, увидев, что Даниэла не одна.
– Нет, нет, мне уже пора, – Каролина встала и направилась к выходу. – До свидания.
– Не верю своим глазам. Какими судьбами? – спросила Даниэла, когда они остались вдвоем.
– Я хотел бы рассказать тебе, что нам с Херардо удалось узнать о Гонсало.
– Бог с ним, Фелипе. Лучше всего забыть о Гонсало. Думаю, он уехал, как и говорил.
– Надеюсь.
– Джина сказала, что вы вчера встречались.
– Да, это была последняя моя ошибка.
– Фелипе… – начала Даниэла, но он прервал ее:
– Нет, не будем о ней, прошу тебя.
– Я хотела бы пригласить вас с Херардо сегодня к себе на ужин и познакомить с Хуаном Антонио.
– Спасибо, я буду рад. Херардо, наверное, тоже. Между нами говоря, он, похоже, тебя забывает.
– И я догадываюсь, благодаря кому.
Фелипе рассмеялся:
– Кажется, Херардо, как и мечтал, скоро обзаведется семьей, причем, в полном составе. Ты меня понимаешь, не так ли?
Даниэла улыбнулась и кивнула.
Мальчишки шумно и азартно гоняли по школьному двору мяч. Моника с подружками сидела на скамейке, не обращая на них внимания. Девочки любили переменки, когда можно не только отдохнуть от занятий, но и перекусить, а главное – поболтать обо всем на свете. Впрочем, в последнее время между Моникой и Летисией опять пробежала кошка, и Маргарите с трудом удавалось сдерживать их.
– Вот видишь, оказывается эта Даниэла совсем не такая плохая, как ты думала, – сказала Маргарита.
– Да, похоже, что так. Но все равно мне не по душе, что она хочет быть с папой.
– И еще неизвестно, как она поведет себя потом. Я бы не стала ей доверять, – поддержала ее Летисия.
– А я считаю, что твой папа прав, – возразила Маргарита. – Если ты его любишь, то должна попросить прощения у сеньоры Даниэлы.
– Конечно, ведь он будет сердиться, если я не сделаю этого.
– Еще больше будешь сердиться ты, когда тебя отправят в интернат, – съехидничала Летисия.
– Не слушай ее, она всегда так, – горячо сказала Маргарита.
– Говори, что хочешь, мне все равно, – сказала Моника звенящим от напряжения голосом. – Мой папа обещал поговорить с тобой, чтобы ты не забивала мне голову ерундой.
Летисия гордо вскинула голову:
– Еще чего! Стану я бояться твоего папы!
– Знаешь, какой он грозный, когда сердится! – сказала Моника.
– Если он будет ругать меня, я скажу своему папе, чтобы он побил его, – заявила Летисия.
– Мой папа сильней твоего, – возмутилась Моника.
– Вот еще! – возразила Летисия. Тут не выдержала Маргарита:
– Тебе, Летисия, лучше просить не папу, а маму. По-моему, в вашем доме всем заправляет она, верно?
Летисия открыла рот, чтобы ответить, но в это время Моника поднялась и сказала:
– Хватит, пойдем лучше поиграем!
– Да, не надо ссориться! – подхватила, вставая, Маргарита.
– Пойдем играть! – согласилась и Летисия.
Мария хлопотала на кухне. Игнасио сидел тут же, перебирая струны своей гитары. Моника, придя из школы и рассказав, как всегда, о дневных событиях, ушла к себе в комнату.
– Надо же, в интернат! – вдруг произнесла Мария. – Так я и позволила отдать девочку в интернат!
– Перестань, мамочка, успокойся, это все выдумки, – отозвался Игнасио.
– Это же неслыханно! Моника должна жить здесь, в своем доме, с нами. Как же можно отдавать ее в интернат!
– Да что ты в самом деле! Разве ты не понимаешь, что это чушь?
– Ладно, по крайней мере можно быть уверенным, что эта Даниэла встречается с сеньором не из-за денег. Раз уж она хозяйка знаменитого Дома моделей!
– Вот именно! И я думаю, она не хочет ничего плохого Монике. А с девочкой надо серьезно поговорить, она должна понять, что никакие капризы не вернут ей мать.
Игнасио не стал откладывать осуществление своего плана. Через полчаса, когда Гуадалупе мыла лестницу, а Моника пристроилась на ступеньках, играя в воде, он подошел к ним, насвистывая что-то веселое. Как бы невзначай, садовник заговорил о Даниэле и ее Доме моделей. Но девочка сразу поняла, к чему он клонит.
– Какая бы она ни была знаменитость, моя мама была лучше.
– Но согласись, что сеньорита Даниэла гораздо лучше, чем сеньорита Иренэ.
– Кажется, да, но вообще-то, кто знает!
– Насколько мы успели заметить, она действительно любит твоего папу.
– Не знаю.
– И я думаю, она полюбит тебя.
– Мне все равно.
– Зато нам не все равно. Мы хотим, чтобы тебя любили.
– Мне не нужна мачеха.