– Я, пожалуй, пойду, – вымолвил, наконец, Фелипе.
– Куда же ты? – изобразила удивление Джина.
– Поздравляю. Желаю хорошо провести время в Мексике, – сказал Фелипе.
– Спасибо, – лицо Ханса осветила широкая улыбка.
– Фелипе, постой, – Даниэла подошла к адвокату и поцеловала его в щеку. – Так мы договорились, сегодня вечером?
– Да, хорошо, сегодня вечером.
Джина молча обняла Ханса. Фелипе мрачно посмотрел на нее и, не произнеся больше ни слова, вышел. Даниэла проводила его озабоченным взглядом.
Проводив Ханса, Джина вернулась в кабинет Даниэлы. Та сидела за своим столом, задумавшись.
– Ты что, не рада, что Ханс приехал?
– Да нет, что ты, конечно, рада. Он мне очень нравится. Но дело в том, что Фелипе мне тоже нравится, а я вижу, что он страдает.
– Ну и пусть страдает, пусть видит, что он потерял.
– Как далеко ты собираешься зайти?
– Не знаю. Как получится.
– Ханс приехал, чтобы увезти тебя в Германию. Ты поедешь с ним?
– А что? Говорят, Германия – красивая страна.
– Он звал тебя туда не как туристку, а как жену.
– Не ругай меня. Я же не виновата, что свожу мужчин с ума.
Даниэла внимательно посмотрела ей в глаза.
– Подумай хорошенько, что ты делаешь. Я не думаю, что ты любишь Ханса.
– Ну ладно, перестань, а то я сейчас разревусь. Я не могу чувствовать, как ты, я другая.
И Джина действительно заплакала. Даниэла обняла ее за плечи:
– Пожалуйста, Джина, не плачь. Я хочу тебе только добра.
– Я не знаю, что мне делать, – всхлипывая, произнесла Джина. – Ханс добрый, он меня уважает, соглашается со мной во всем. Но я не уверена что хочу этого!
– Джина, Джина! Все потому, что ты любишь Фелипе. Не надо себя обманывать.
– Вот еще! Если бы я так не хотела иметь семью, то лучше ушла бы в монастырь.
– Да! – рассмеялась Даниэла. – Только через пять минут тебя бы оттуда выставили.
– Вот и хорошо, – сказала Джина, плача и смеясь одновременно. – Послушай, у тебя нет пустого пузырька?
– Зачем?
– Чтобы собрать мои слезы. Потом их можно продавать, как жемчуг.
– Ах, Джина! – Даниэла снова засмеялась и обняла подругу.
Хуан Антонио просматривал почту у себя в кабинете. Мануэль был единственным, кто мог позволить себе зайти к нему в это время. И говорили они не только о работе.
– Если Ракель готова жить с тобой, то послушайся Долорес и согласись.
Мануэль в задумчивости прошелся по кабинету.
– Нет, мне это не по душе. Знаешь в этих вопросах я консерватор.
– Ну так женись на ней. Что тебе мешает?
– Не знаю, это очень серьезный шаг.
– Решайся, Мануэль, без риска жизнь не проживешь. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.
– Посмотрим, посмотрим.
Вошла Гуадалупе с подносом в руках.
– Спасибо, Лупита, поставьте на стол, пожалуйста, – сказал Хуан Антонио. – Будешь кофе? – обратился он к Мануэлю.
Тот кивнул, и Хуан Антонио начал разливать кофе в чашки.
Фелипе с трудом дождался Херардо. Когда тот вошел, адвокат метался по своему офису, как тигр в клетке.
– Ну, где тебя носило? – набросился он на приятеля.
– Да я ездил тут… А что случилось? На тебе лица нет!
– Я был у Даниэлы, и к ней заявилась Джина с каким-то немцем.
– Да что ты говоришь? Значит, это не выдумки?
– Не знаю. Во всяком случае, на душе у меня скверно.
– Слушай, какой он из себя? – спросил Херардо, садясь в кресло.
– Какой, какой! Типичный немец. Сосиска с пивом, вот и все. И эта нахалка стала его целовать прямо при мне. Какая наглость, какое бесстыдство, какой цинизм!
– А ты, оказывается, ревнив, – засмеялся Херардо, следя за перемещениями Фелипе.
– Над чем ты смеешься? – раздраженно спросил Фелипе. – Я думаю, Джина такая сумасшедшая, что запросто может нанять кого-нибудь и выдать его за Ханса.
– А Даниэла подыграла им? Нет, на нее это непохоже, – Херардо покачал головой, встал и подошел к другу. – Послушай, раскрой глаза. Джина выйдет замуж за немца, нарожает ему детей, а ты все будешь твердить, что это ее выдумки.
Фелипе в бешенстве стукнул кулаком по стене. Херардо положил ему руку на плечо:
– По моему, тебе надо позвонить Даниэле и сказать, что мы не можем прийти к ней на ужин. Тебе будет там очень неловко.
– Ну, нет! Мы пойдем. А не то Джина решит, что меня это и впрямь задело.
– Лолита, неужели вы серьезно? – спросила Ракель.
Долорес отложила в сторону книгу, которую читала, и внимательно посмотрела на девушку.
– Конечно, серьезно. Я сегодня сняла деньги в банке.
– Боже мой, Лолита, но как же вы будете на нем ездить?
– Дочка, в Европе все ездят на мотоциклах, на роликах, на чем угодно. И никого это не волнует, – Долорес хлопнула рукой по подлокотнику и встала. – Ну, собирайся, пойдем.
– Куда?
– Как куда? Покупать мотоцикл, – и Долорес пошла за сумочкой.
Ракель схватилась за голову.
В магазине все произошло очень быстро. Ракель не могла избавиться от ощущения, что происходящее нереально. Сверкавшие хромом мотоциклы слепили глаза. Улыбчивый продавец моментально оформил покупку.
– Когда я могу забрать мотоцикл? – деловито осведомилась Долорес.
– Завтра утром.
– Отлично. Только не забудьте прицепить коляску, а то я свалюсь с него.
– Как? Вы сами собираетесь ездить на нем? – продавец от изумления вытаращил глаза.
– А кто же еще, молодой человек?
– Вот ваша квитанция. Спасибо за покупку, – продавец пришел в себя.
– Спасибо вам. Вы очень любезны.
Нет, сосредоточиться на делах в этот день ему положительно не суждено. Но если против беседы с Мануэлем он ничего не имел против, то визит Иренэ был и неожиданным, и неприятным. Гуадалупе, не сумевшая преградить ей дорогу, вбежала за ней и растерянно стояла в дверях. Впрочем, на сей раз, кажется, Иренэ была настроена мирно.
– Не бойся, я не буду ничего предпринимать, чтобы помешать вам с Даниэлой или вернуть тебя.
Хуан Антонио поднял брови:
– Ты говоришь серьезно?
– Конечно. Я признаю, что проиграла.
– Оставьте нас вдвоем, Лупита, прошу вас, – сказал Хуан Антонио.
Гуадалупе вышла, закрыв за собой дверь. Он встал.
– Может быть, присядешь?
Иренэ села.
– Рад, что ты сменила поведение. Силой все равно ничего не добьешься.
– Я становлюсь благовоспитанной дамой, – усмехнулась Иренэ.
– Ну что ж, я рад, и поверь мне, очень хочу, чтобы у тебя все было хорошо, – Хуан Антонио направился к двери.
– Не спеши. Я еще не все сказала.
– По-моему, нам больше не о чем говорить.
– Ты ошибаешься. Если я не собираюсь становиться между тобой и Даниэлой, это еще не значит, что я смирилась со своим положением.
– Я тебя не понимаю.
Иренэ вздохнула.
– Я отдала тебе лучшее, что у меня было. Я посвятила себя тебе и поэтому упустила множество других возможностей. Ты просто обязан возместить все это.
– Я ничего не обязан, – возмутился Хуан Антонио. – Я тебе и так слишком много давал. Если на то пошло, я сегодня же аннулирую твои кредитные карточки.
– Ты не посмеешь! – прошипела Иренэ.
– Пусть тебя содержат другие, я больше не собираюсь.
– А что же мне делать? На что я буду жить?
– Как все живут? Ищи себе работу.
– Не говори глупости. На той неделе мне нужно платить за квартиру. Подпиши мне чек. Я полагаю, ты захочешь видеть меня пореже.
– Продай драгоценности, которые я тебе подарил, продай мебель, смени квартиру на более дешевую.
Иренэ вскочила и, сжав кулаки, закричала:
– Нет! Ни за что! Я не собираюсь катиться вниз! Тем более из-за твоей Даниэлы!
– Другого выхода у тебя нет. Меня не волнует, что с тобой будет, – раздраженно сказал Хуан Антонио и сел за компьютер. Но тут случилось непредвиденное: Иренэ схватила со стола ножницы для писем и бросилась на владельца кабинета. Он успел схватить ее за руку и вырвал ножницы.