– Отпусти меня, – закричала Иренэ, совершенно потерявшая самообладание. – Отпусти! Ненавижу тебя! Кретин! Ублюдок! Отпусти!
– Прочь отсюда! Мое терпение лопнуло. Не смей совать сюда носа! – Хуан Антонио оттолкнул ее. – Проваливай!
Иренэ разрыдалась.
– Чего ты добиваешься? Ты хочешь, чтобы я унижалась?
– Я хочу, чтобы ты ушла и забыла о моем существовании.
– Умоляю тебя, не вышвыривай меня на улицу. – Она схватила его за руку. – Что со мной будет?
Хуан Антонио вырвал руку:
– Уходи!
– Я никогда тебе этого не забуду!
– А я постараюсь как можно скорее забыть тебя, как кошмарный сон.
– Ах так… – Иренэ взяла свою сумочку и направилась к двери, но вдруг остановилась и повернулась. – Ты, конечно, богат и владеешь большими заводами, но как бы тебе не пришлось раскаиваться. Маленьких врагов не бывает! – и она вышла, сильно хлопнув дверью.
Хуан Антонио позвал Гуадалупе:
– Лупита, эту женщину сюда больше не пускайте ни под каким предлогом. Вы меня поняли?
– Да, сеньор.
– Спасибо, – Гуадалупе хотела выйти, но Хуан Антонио остановил ее: – Ах да, Лупита!
– Слушаю вас.
– Немедленно, прямо сейчас аннулируйте все ее кредитные карточки.
– Хорошо, сеньор.
– Прямо сейчас!
Глава 28
И вот наступил тот вечер, которого с радостным волнением ждали Хуан Антонио и Даниэла, с удовольствием и любопытством – Ханс, с озабоченностью – Херардо, со смешанным чувством злорадства и горечи – Джина, с мрачным нетерпением – Фелипе. И без того уютная гостиная Даниэлы выглядела особенно привлекательно. Свечи и цветы придавали всему романтично-приподнятый вид. Херардо постарался сразу направить вечер в миролюбивое русло.
– Поверь мне, я действительно очень рад познакомиться с тобой, – сказал он, пожимая руку Хуану Антонио. Даниэла улыбнулась и обняла того за плечи. – Сразу видно, что Даниэла от тебя без ума. А обо мне не надо беспокоиться – у меня свои планы на жизнь.
– Да, кое-что нам уже известно, – лукаво сказала Даниэла.
Херардо смущенно засмеялся.
– Честно говоря, я приревновал, когда Даниэла сказала, что ты за ней ухаживал, – признался Хуан Антонио.
– Как чудесно! Все влюблены! – воскликнула Джина, которую словно бес толкал под ребро. – Жалко, Фелипе, что ты сегодня один. Наверное, твою подружку не отпускают с ипподрома, тем более, по вечерам.
– Да нет, мы частенько с ней… гуляем, – мрачно произнес Фелипе.
– У вас есть знакомая, которая работает на ипподроме? – с интересом спросил Ханс.
– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – сказала Даниэла, садясь в кресло.
– Нет, правда, что это за подружка с ипподрома? – заинтересовался Хуан Антонио.
– Расскажи им, – Джина толкнула Фелипе в бок.
– О чем тут говорить, – махнул тот рукой. – Джина вечно несет невесть что.
– Некоторым нравится, – сказала Джина, обнимая Ханса.
– По-моему, пора приступать к ужину, – поспешила вставить Даниэла.
– Ох! – схватилась за голову Джина. – Наверное, сгорело все, что мы готовили.
– Надеюсь, что нет, – отозвалась Даниэла.
– Только не говори, что ты тоже готовила! – усмехнулся Фелипе.
– Подожди, ты еще пальчики оближешь! – Джина вздернула подбородок.
– Мы готовили вместе, – подтвердила Даниэла. Фелипе недоверчиво хмыкнул.
– Мы сходили в супермаркет и купили все готовое, – объяснила Джина.
– Зачем ты все выдаешь, болтушка? – возмутилась Даниэла. – У нас просто было очень мало времени, – оправдывалась она перед мужчинами.
– Пойдем, я тебе помогу, – сказала Джина, и они вышли на кухню.
Марсело бродил по гостиной в доме Мендесов и разглядывал картины, статуэтки, дорогую японскую аппаратуру. За этим занятием его застал Игнасио.
– Что ты тут делаешь? – строго спросил он.
– Осматриваю дом, – нехотя ответил Марсело. – Я его практически не знаю.
– И незачем, сынок.
– Мне интересно. Что тут плохого?
– А мне это не нравится. Если бы Хуан Антонио увидел тебя здесь…
– Я потому и зашел сюда, что его нет дома, – Марсело взял в руки статуэтку и оценивающе приглядывался к ней. – Он, кажется отправился к своей невесте?
– Да, к сеньорите Даниэле.
– А она, небось, уже губы раскатала на бабки вашего патрона, а? – засмеялся Марсело.
– Не смей так говорить. Она очень богатая женщина, у нее свой Дом моделей.
– Как, неужели это Даниэла Лорентэ? – Марсело вдруг посерьезнел и задумался.
– Именно, – Игнасио тоже задумался и, нахмурившись, спросил: – Послушай, Марсело, а почему ты никогда не рассказываешь о своей работе?
– А что тут рассказывать?
– Чем ты занимаешься? Тебе это нравится?
– Очень! Я просто счастлив, что весь день ношусь по этажам. То принести почту, то передать один пакет, то забрать другой, то слетать в банк… Очень весело. И зарплата сказочная. – Он перелистал какую-то книгу и снова поставил на полку.
– Надо ведь с чего-то начинать. Не жалуйся.
– Ничего не скажешь, славную работенку нашел мне Хуан Антонио по вашей просьбе. Странно еще, что он не сделал меня уборщиком, – он зло посмотрел отцу в глаза.
Недалеко от них, в детской, шел совсем другой разговор. Моника, держала на руках Винни. Мария, сидя на стуле, расчесывала ее длинные пушистые волосы и говорила:
– Да, Моника, Игнасио совершенно прав.
– Я же обещала папе попросить у Даниэлы прощения.
– Вот и правильно. Она не сделала тебе ничего плохого.
– А моей маме сделала, – Моника топнула ногой. – Мамочка, наверное, очень сердится на папу.
– Наоборот. Она должна быть довольна, что папа нашел женщину, которая может заботиться о нем и любить его, как раньше любила она сама.
– А ты откуда знаешь?
– Я ее видела сегодня во сне, и она мне сама сказала.
– Тогда попроси, чтобы она и мне это сказала.
Мария тяжело вздохнула.
Джина с Хансом и Херардо с Фелипе уже ушли. Даниэла вышла с Хуаном Антонио на улицу. В свете фонарей на фоне густой зелени и ночного неба, она показалась ему особенно прекрасной. Ветерок шевельнул ее волосы. Она тряхнула головой и сказала:
– Слушай, а давай завтра заедем за Моникой в школу. Мне кажется, она будет рада.
– Это мысль! – обрадовался Хуан Антонио. – А заодно поговорим с ее подружкой Летисией.
– Я возьму это на себя, хорошо? – предложила Даниэла.
– Знаешь что я тебе скажу, – задумчиво произнес Хуан Антонио.
– Что?
– Я очень тебя люблю.
– А-а! – улыбнулась Даниэла. – А знаешь, что скажу тебе я?
– Что?
– Я тебя тоже.
И они поцеловались.
– Даниэла, давай скорей поженимся, – задыхаясь от счастья, прошептал Хуан Антонио. – Чего нам ждать?
– Как только Моника даст согласие, мы поженимся.
– А если она не даст?
– Значит, мы расстанемся.
– Что?! – возмущенно спросил Хуан Антонио.
Даниэла рассмеялась и обняла его.
Джина шла по ночной улице, взяв Ханса под руку.
– О Фелипе ты не беспокойся. Он потерял меня, и теперь пусть терпит…
– Он был очень сердит. А что у него за подружка с ипподрома?
– А-а! – засмеялась Джина. – Видишь ли, Ханс, Фелипе обожает скачки и не вылезает с ипподрома. И там есть одна кобылка, на которую он часто ставит. Так вот, я шучу, что это его подружка.
– Какая вы шутница, Джина!
– Да. А ты считаешь, это справедливо? Он предпочитает ипподром моему обществу!
– Выходите за меня замуж, Джина, – страстно произнес немец.
– Нет, Ханс, не надо давить на меня. Не спеши, – Джина обняла его и покачала головой.
Утреннее солнце играло на стеклах и бамперах автомобилей, мчавшихся по проспекту. Из потока машин неуверенно выбрался новенький мотоцикл со странным седоком в шлеме. Он подъехал к жилому дому и остановился. Мотоциклист снял шлем и расправил прическу. Оказавшийся рядом прохожий остолбенело уставился на него.