– Сеньора, простите, а когда вы выплатите мне жалованье?
Иренэ так и взвилась:
– Какое жалованье? Иди на кухню и занимайся своими делами!
– Но, сеньорита…
Иренэ в раздражении стукнула себя по колену:
– Я всего первый раз задерживаю тебе жалованье, а ты смеешь приходить и требовать от меня денег?
– Да я ведь ничего не говорю, сеньора, – робко возразила служанка.
– Уходи немедленно, кому я говорю? – закричала Иренэ. – Не смей мне перечить! Проваливай!
Служанка вышла, пожав плечами. Иренэ в бессильной злобе захлопнула шкатулку:
– Мерзавка!
Раздался телефонный звонок. Иренэ сняла трубку. Это была Ракель, она приглашала подругу отправиться вместе с ней и Долорес в кабаре.
– Нет, Ракель, прости, но мне не до того. Нет! Нет! Я не в том настроении, чтобы развлекаться с выжившими из ума старухами! Идите без меня! – и она швырнула трубку.
Было уже совсем темно, когда Долорес и Ракель подъехали к горевшему разноцветными огнями зданию. Девушка слезла с мотоцикла первая и помогла спуститься на землю Долорес. Оставив шлемы в коляске и поправив прически, женщины направились ко входу. Ракель шла со страхом и любопытством. В ее представлении кабаре было чем-то вроде вертепа разбойников и публичного дома одновременно. Оглушительная музыка и ослепительные огни обрушились на нее и словно придавили к полу. Она ничего не соображала. Долорес тоже растерялась. Но тут к ним подошел мужчина в элегантном смокинге. Поздоровавшись, он проводил женщин за свободный столик. Сев, они начали осваиваться. Люди кругом ели, пили, танцевали – словом, это был праздник. Долорес первой пришла в себя:
– Пора бы кому-нибудь пригласить нас на танец. Музыка в самый раз!
– Да как же мы будем танцевать с незнакомыми мужчинами?
– А что такого? Да и как еще заводить знакомства?
– Нет, я против. Мануэль рассердится и будет прав.
– Да что ты все о своем Мануэле! Он даже танцевать не умеет. Не понимаю, почему он у меня такой вырос?
– Ну ладно, – сказала Ракель. – Ваше здоровье! – и она подняла бокал с шампанским. Но Долорес не откликнулась – она уже строила глазки элегантному мужчине за соседним столиком.
Херардо вышел из квартиры Каролины и стал спускаться по лестнице. На площадке второго этажа в задумчивости стоял Эдуардо.
– Как хорошо, что ты один! – воскликнул адвокат. – Нам нужно поговорить с глазу на глаз.
– А что у нас за секреты от Фико? – удивился мальчик.
– Вот что, Лалито, ты уже большой и можешь многое понять.
– О чем ты?
– Видишь ли, мы… – он замялся. – Я очень люблю твою маму, и, судя по всему, она тоже меня любит.
Лицо Эдуардо расплылось в счастливой улыбке:
– Правда? Выходит, вы теперь жених и невеста?
– Да, выходит так, – усмехнулся Херардо.
– Ур-р-а-а! – во все горло закричал Эдуардо. – Фико! Фико! Скорей сюда!
Тут же откуда-то возник Федерико:
– Что случилось?
– Херардо и моя мама – жених и невеста, – гордо объявил его приятель.
– Ну да?! – обрадовался Фико.
– Верно, – подтвердил Херардо.
– Вот здорово! Поздравляю! – и Фико пожал руку Эдуардо.
– Я гляжу, вы не против? – заключил Херардо.
– Да что ты, мы оба «за», – важно сказал Эдуардо.
Адвокат, довольный, пошел к выходу. Проводив его взглядом, Эдуардо ударил себя по коленкам:
– Наконец-то у меня будет такой отец, о котором я всегда мечтал!
– Поздравляю! – повторил Фико. – И я очень рад за тебя.
– Надо же, а мама мне ничего не сказала!
– Наверное, стеснялась, – рассудительно ответил Фико.
Было уже совсем поздно. Даниэла и Хуан Антонио сидели на кровати, нежно прижавшись друг к другу. Свет они не зажигали, хотелось продлить чудесные мгновения близости.
– Давай поженимся как можно скорее, – прошептал Хуан Антонио.
– Я только об этом и мечтаю, – отозвалась Даниэла. – Но надо немного подождать. Завоевать сердце Моники мне было непросто, и я не хочу терять ее доверия.
– Мы с тобой вдвоем только по вечерам, а я хочу видеть тебя все время.
– Что же делать, – вздохнула Даниэла. – Мы оба очень заняты.
Хуан Антонио обнял ее.
– Тебе пора, – сказал она. – Что подумает Моника, если ты придешь так поздно?
– Ужасно трудно от тебя уходить, – покачал головой Хуан Антонио.
Но он и сам понимал, что задерживаться дольше нельзя. Встав, он сказал с огорченным видом:
– Раз ты меня гонишь, я пойду.
– Не расстраивайся, – улыбнулась Даниэла. – Завтра мы увидимся, и ты снова будешь доволен.
– Я не буду доволен, пока ты не станешь называться сеньорой Мендес Давила.
Глава 31
Хуан Антонио понимал: его вины нет в том, что он не смог сегодня заехать за Моникой в школу. И все же он чувствовал себя виноватым. Весь день его мучили соменения: не сорвется ли снова дочь, увидев перед собой одну Даниэлу? После работы он спешил домой, и сознание его сверлила одна мысль: не случилось ли беды? В дом он входил с замирающим сердцем. Но стоило ему увидеть веселое лицо Моники и улыбку на лице Марии, как на сердце его сразу стало легко. Он уже в который раз подумал: «Какая же умница Даниэла!» Весь вечер он провел с дочерью, радуясь ее забавным словечкам, той серьезности, с которой она играла в свои куклы, ее чистому смеху. Он был счастлив и за нее, и за себя – веселье Моники приближало день его свадьбы.
Укладывая Монику спать, Хуан Антонио снова заговорил о Даниэле.
– Ты думаешь, что мамочка не рассердится на меня, если я стану дружить с Даниэлой? – задумчиво спросила девочка.
Хуан Антонио сказал себе, что сейчас главное – не испортить все неосторожным словом.
– Я в этом убежден, – спокойно ответил он. – Я думаю, она будет только рада.
– А она не решит, что я забыла о ней и разлюбила ее?
– Но ведь ты не забыла и не разлюбила, правда? Если ты сама в этом уверена, то можешь ничего не опасаться. – Хуан Антонио погладил Монику по голове и спросил: – А откуда у тебя эти мысли? Летисия опять что-то наговорила?
– Да, папочка. Но я больше не буду ее слушать. Джина сказала, что она мне просто завидует, и я думаю, так оно и есть.
«Да, все складывается хорошо, – подумал Хуан Антонио. – Кто бы мог подумать еще неделю назад! Решительно, Даниэла умница!»
– Я очень люблю тебя, Моника, – проникновенно сказал он. – И я доволен тобой. Ты молодец!
Моника потянулась за любимой куклой, посадила ее себе на колени и сказала:
– А знаешь, Глорите очень понравилась Даниэла.
– Ну что же, твоя Глорита – умная кукла, – улыбнулся Хуан Антонио.
Моника подняла на него глаза и вдруг спросила:
– Ты правда никогда меня не бросишь?
У Хуана Антонио защемило сердце от этого вопроса.
– Ни в коем случае, Моника, ни за что на свете. Ты же моя дочь, и мы всегда будем вместе.
– Если Летисия будет плохо говорить о Даниэле, я ее побью.
Хуан Антонио засмеялся и потрепал девочку по голове:
– А вот это ни к чему. Кулаками ничего не решишь. Не обращай на нее внимания, и ей самой надоест говорить гадости. Договорились?
Моника радостно закивала головой.
Отец поцеловал дочь в лоб, накрыл ее одеялом, погасил свет и вышел.
«Все теперь будет хорошо, – думал он, – все будет хорошо».
В это время привратник дон Висенте стоял в дверях дома, где жила Даниэла, и никак не мог разглядеть в уличной темноте женщину, которая просила впустить ее. Голос казался ему странным. Но женщина, лицо которой почему-то все время находилось в темноте, была очень настойчива.
– Нет, нет, сеньорита, я не могу впустить вас, не предупредив сеньору Даниэлу. У меня уже были неприятности из-за этого.
– Да ладно вам, не будьте злюкой, – кокетливо произнесла женщина, поправив большую сумку на плече.