– А я никого не взяла! В глубине души я всегда надеялась, что ты останешься, – засмеялась Даниэла.
– Вы действительно невероятные существа, – восхитился Хуан Антонио.
– Мы – царицы Карибского моря, – подхватила Джина. – И снова вместе, как всегда.
– Один за всех и все за одного, – сказала Даниэла.
– А у меня какая роль? – поинтересовался Хуан Антонио.
– Ты – царь Карибского моря! – торжественно объявила Джина и, указав величественным жестом на свой багаж, сказала: – Возьми мои чемоданы!
Глава 38
Херардо уже начал привыкать к тому, что по субботам он обедает в доме у Каролины. После обеда они сидели в гостиной и пили кофе.
– А скоро вы поженитесь? – спросил Лало, заглядывая в глаза Херардо.
– Да. Скорее, чем ты думаешь, – ответил Херардо и, обращаясь к Аманде, сказал: – Надеюсь, когда мы с Каролиной уедем, чтобы пожениться, вы сделаете нам одолжение и присмотрите за детьми?
– Ну уж нет! Вам придется взять детей с собой, – возразила Аманда тоном, не предвещающим ничего хорошего. – Вы там будете разъезжать по заграницам, а я здесь отдувайся?
– Извините, донья Аманда, я не хотел вас обидеть, – сдержанно сказал Херардо.
– Я знаю. Просто вот такая я несносная старуха, – глаза Аманды сердито буравили дочь.
– Мама, прошу тебя… – взмолилась Каролина.
– В моем доме я поступаю так, как считаю нужным, – перебила Каролину мать. – Когда ты выйдешь за своего жениха, ты будешь командовать у себя дома.
– Я думаю, мне лучше откланяться. До свидания, – попрощался Херардо.
Каролина пошла его проводить. Закрыв за Херардо дверь, Каролина вернулась в гостиную.
– Ты нагрубила Херардо. Он всегда с тобой очень любезен. Он не способен на неуважительное обращение.
– Вы, значит, в путешествие, а я, как прислуга, должна остаться приглядывать за пацанами? Нет уж, голубушка! И не смотри на меня, как грустная корова! Вы видите во мне палача и мечтаете избавиться от меня, – перешла на крик Аманда.
– Если ты и дальше будешь так к нам относиться, я заберу детей и уйду из дома, – пригрозила Каролина.
– Иди, переселяйся к своему адвокатишке! Нынче сожительство в моде, – бушевала Аманда. – Только я не намерена быть нянькой!
– Ты ничего не поняла, – стараясь унять нервную дрожь, проговорила Каролина. – Вот когда останешься одна, будешь казнить себя за то, что ты сделала.
Долорес спешила на свидание, благоухая дорогими духами. С утра она успела зайти в парикмахерскую, и теперь у нее была новая прическа.
– Тебе очень идет, – одобрил Хустино. – С этой прической ты похожа на Клеопатру.
– Я ее сделала для тебя, – Долорес зарделась, как девочка, – чтобы понравиться тебе.
– Ты – моя Клеопатра, а я – твой Марк Антоний, – Хустино смотрел на нее с неподдельным восхищением.
– Я очень тронута, – совсем смутилась Долорес.
– Твой сын, наверно, рад несказанно: он ведь станет отцом, – сказал Хустино, ведя Долорес под руку по аллее парка.
– Ты и представить себе не можешь, сколько сил мне стоило убедить его начать ухаживать за Ракель. То, что он женился, это и моя заслуга, – похвасталась Долорес.
– Ну, убедить тебя выйти за меня замуж мне стоит гораздо больших усилий, – сказал Хустино и, видя, что Долорес собирается протестовать, мягко остановил ее: – Я не устану просить у тебя руку и сердце.
– Слушай, дорогой, у каждого из нас свой образ жизни. К чему нам что-то менять?
– Но мы можем пожениться и ничего не менять. Жить как и сейчас!
– Хорошо, я подумаю об этом… И, может быть, решение будет положительным, – Долорес кокетливо улыбнулась.
– Спасибо, любовь моя, но не задерживайся с решением, я долго не протяну, – печально сказал Хустино.
Они сели на скамейку.
– Зачем ты меня пугаешь? Меня хватит инфаркт, – сказала Долорес.
– Нет, что ты! – замахал на нее руками Хустино.
– Дорогой, но пожениться и жить врозь – это все равно, что… все равно, что ничего, – заметила Долорес.
– Зато мы могли бы уезжать на выходные дни, – тихо сказал Хустино.
– Представляю, какие комментарии будет отпускать Мануэль, – улыбнулась Долорес. – Знаешь, что мне пришло в голову? Я ему ничего не скажу! Ты согласен?
Хустино кивнул.
– А это значит, что я тоже согласна. Я стану твоей женой, Хустино, – сказала Долорес и погладила Хустино по щеке.
– Поженимся, а потом обвенчаемся в церкви, – предложил Хустино.
Долорес идея понравилась. Она уже видела себя в длинном белом платье с шлейфом и с флердоранжем в волосах.
– Ты меня сделала самым счастливым человеком на свете. И когда же мы поженимся?
Фелипе позвонил Херардо, не надеясь застать друга дома, ведь он собирался провести весь день у Каролины. Но Херардо оказался дома, и Фелипе, взяв машину, приехал к нему.
– Ты не ездил в аэропорт? – спросил Херардо.
– Зачем? Я уже истратил все патроны и… проиграл! Должен признать, что Джина правильно поступила, бросив меня.
– Пусть это тебе будет уроком, Фелипе. Не повторяй своих ошибок!
– Не знаю, смогу ли я влюбиться снова. Вряд ли мне удастся забыть Джину, – в глазах Фелипе стояла тоска.
– На это нужно время, но главное… не падай духом, – подбодрил друга Херардо, хотя сам выглядел отнюдь не счастливым. – Знаешь, в последнее время мать Каролины настроена очень агрессивно ко мне.
– А мне казалось, что ты пришелся ей по сердцу, – удивился Фелипе.
– Я тоже так думал, но теперь все упирается в то, что она хочет жить с нами, когда мы поженимся.
– Господи, спаси и помилуй! А что говорит Каролина?
– Я с ней не разговаривал на эту тему, но, надеюсь, она не будет требовать невозможного. Потому что я не хочу жить вместе с Амандой.
– Слушай, а не зайти ли нам к Даниэле? Заодно мы бы узнали, как улетела Джина, – предложил фелипе.
И приятели пошли к машине.
А в доме у Даниэлы и Хуана Антонио царило радостное оживление. И Мария, и Моника очень обрадовались тому, что Джина не уехала в Германию. Сама Джина тоже была довольна, и все много смеялись. В разгар веселья приехали Ракель и Мануэль и объявили, что у них будет ребенок. Подали шампанское.
– У нас есть двойной повод, чтобы поднять эти бокалы, – сказал Хуан Антонио, произнося тост. – Джина осталась с нами, а вы скоро будете родителями.
– Ты кого хочешь, мальчика или девочку? – спросила Даниэла у Ракель, чокаясь с ней.
– Не знаю. Имена придумывает Долорес… – Ракель смутилась.
И тут появились Херардо и Фелипе. Фелипе остановился в дверях, не веря своим глазам.
– Джина… – выдохнул он.
Как-то само собой получилось, что Джина оказалась у него в объятиях.
– Я был очень расстроен. Думал, улетела моя птичка, моя голубка, – прошептал Фелипе.
– Твоя любовь, женщина твоей мечты осталась в Мексике, – сказала Джина и добавила: – И надеется скоро услышать звуки свадебного марша!
– Если желаешь, хоть завтра! – заверил ее Фелипе.
– Ладно, хватит целоваться! – призвал их к порядку Хуан Антонио.
– Они любят друг друга, дорогой! И не могут скрыть этого, – возразила Даниэла.
Прошло совсем немного времени, и отшумела свадьба Джины и Фелипе, а потом поженились Каролина и Херардо. Если Фелипе и Джина переживали идиллический медовый месяц, то у Каролины и Херардо он был омрачен ссорой Каролины с матерью. Каролина с детьми переехала жить к мужу, а донья Аманда не смогла простить, что дочь не захотела взять ее с собой. Они крепко повздорили. Замужество изменило жизнь Каролины. Херардо настоял на том, чтобы она бросила работу и посвятила себя детям и дому.
– Я твой муж и обязан тебя содержать, – сказал Херардо.
– Ты ничем не обязан мне, Херардо, – возразила Каролина, – ты немало делаешь для меня и моих детей.
– Наших детей, Каролина, – поправил жену Херардо.
Каролина тосковала по матери, но та не хотела ее видеть. Скучала Каролина и по Дому моделей и часто забегала туда поболтать с Даниэлой, Джиной и Росой.