Однако слова матери отскакивали от Моники, как от стенки горох. Даниэле казалось, что Моникой овладела навязчивая идея, что она просто не понимает, о чем говорит. Даниэла делала отчаянные попытки образумить дочь:
– Моника, – Даниэла ласково обняла ее за плечи, – ты потеряешь все, что у тебя есть. Что мне сделать, чтобы ты одумалась?
– Тебе ничего не надо делать. Если окажется, что я была неправа, жалеть об этом придется мне одной, – ответила Моника как как ни в чем не бывало. – Все дело в том, что твоя гордость не позволяет тебе простить Альберто даже ради своей любви ко мне.
Даниэла тяжело вздохнула, ей было горько слушать такие слова:
– Если бы он на самом деле любил тебя, я бы давно все ему простила, да только вся беда в том, что я слишком хорошо знаю, чего он добивается. Он сам сказал мне об этом.
– Можешь выдумывать, что угодно. Я прекрасно понимаю, что в тебе говорит злоба, – Моника на мгновение замолчала, увидев слезы на глазах Даниэлы. – Как бы там ни было, я все равно люблю тебя, мама, и благодарю за все, что ты для меня сделала.
Теперь Даниэла поняла, что ее приемную дочь невозможно переубедить, что им больше не о чем разговаривать. Она медленно встала и, не говоря ни слова, вышла из спальни.
Хуан Антонио по-прежнему ждал жену в столовой. К нему присоединился Ханс, которому он уже обо всем рассказал. На душе у Хуана Антонио было настолько тяжело, что ему была необходима какая-нибудь разрядка. Ханс некоторое время молча смотрел, как убивается его друг, потом ненадолго вышел и вернулся в столовую с бутылкой бренди. За этим занятием их застала Даниэла. Сейчас ей совсем не хотелось видеть мужа пьяным, поэтому она поспешила увести Хуана Антонио в спальню.
В спальне Хуан Антонио выдвинул один из ящиков бюро, достал оттуда пистолет и с задумчивым видом долго держал его на ладони. Потом оттянув затвор назад и проверив, как действует спуск, Хуан Антонио положил оружие обратно. Даниэла молча наблюдала за мужем. Ей на память пришли слова, которые она недавно сказала Альберто: «Ради дочери я не остановлюсь ни перед чем».
На следующее утро Моника не стала завтракать с родителями. Несмотря на бессонную ночь, Моника поднялась с постели необычно рано, при этом ее нервы были так напряжены, что она не чувствовала ни усталости, ни головной боли.
За ночь Моника успела о многом передумать, ей было нестерпимо горько от того, что она поссорилась с родителями, но слова Альберто о том, что за любовь надо бороться, крепко засели у нее в голове.
Поэтому сегодня Моника и не захотела видеть мать с отцом. Она достала из шкафа небольшой чемодан и стала собирать вещи. Она брала с собой только самое необходимое, поэтому ее сборы были недолгими. Когда Моника уже была готова спуститься вниз, чтобы поймать такси, к ней в спальню поднялась Мария.
Увидев Монику с чемоданом в руках, она сразу обо всем догадалась и попыталась было уговорить свою любимицу остаться. Однако Моника не захотела ее слушать и, подхватив чемодан, вышла на улицу.
В эту ночь Альберто спал сном праведника. Вчера он убедился, что до исполнения его черных замыслов осталось совсем немного. Он даже освободил в шкафу место для вещей Моники и сделал небольшую перестановку мебели.
Сейчас он сидел в кресле и оживленно беседовал по телефону с Иренэ. В дверь позвонили. «Это наверняка она», – подумал Альберто, положив трубку, и поспешил впустить Монику в квартиру.
Каково же было удивление Альберто, когда на пороге появилась Даниэла. «Наверное, опять будет уговаривать меня», – злорадно подумал Альберто. Он криво усмехнулся и собрался сделать гостеприимный жест, чтобы пригласить Даниэлу войти. Однако Даниэла, не говоря ни слова, с размаху ударила его сумочкой по лицу. Альберто инстинктивно отшатнулся и, потеряв равновесие, упал.
Когда он, грязно ругаясь, поднялся на ноги, ему в лицо смотрел ствол пистолета. Увидев, что дело принимает серьезный оборот, Альберто, однако, не потерял самообладания. Он сразу сообразил, что Даниэле будет не так-то просто убить человека. На его лице появилась ехидная ухмылка, и он с издевкой произнес:
– А я-то думал, что ты пришла ко мне с другими намерениями. Разве Моника не сказала тебе, что я хочу помириться с тобой и с твоим мужем? Ты же скоро станешь моей тещей.
– Нет, ты ошибаешься, – ответила ему Даниэла.
Только теперь Альберто понял, что Даниэла не собирается ограничиваться угрозами. Какое-то мгновение он, словно завороженный, смотрел на черный зрачок пистолетного ствола, а потом в ужасе закричал:
– Ты что с ума сошла? Что ты собираешься делать?
– Отправить тебя в ад, где тебя уже давно заждались, – спокойно ответила ему Даниэла. – Твоим грязным делам пришел конец.
– Я тоже так считаю, – послышался голос за ее спиной. Даниэла, не опуская пистолета, на мгновение повернула голову. В дверях стояла Аманда.
– Не пачкайте руки об эту падаль, – Аманда сделала неуловимый жест. И в ее руке появился нож, спрятанный до этого в рукоятке трости. – Вы еще молоды, и вам есть, чем заняться в жизни.
С этими словами Аманда убрала свое оружие и взяла из рук Даниэлы пистолет. Увидев это, Альберто опять воспрянул духом, он был абсолютно уверен, что Аманда не знает, как с ним обращаться. Альберто поднялся с пола и, сплюнув, сказал:
– Вот теперь мы можем поговорить, как подобает старым знакомым.
Альберто сделал шаг в сторону Аманды, собираясь вырвать у нее пистолет, но не успел он протянуть к ней руки, как удар пули в плечо отбросил его в угол передней. Калибр пистолета был велик, и Аманда стреляла почти в упор, поэтому рана на плече Альберто выглядела ужасно. Какое-то время он смотрел застывшим взглядом, как на рукаве его рубашки расплывается красное пятно, потом голова Альберто завалилась набок, и он потерял сознание.
Даниэла в ужасе стояла на месте, она никак не могла отвести глаз от лица Альберто, которое с каждой минутой становилось все бледнее. По ее щекам катились слезы.
Тем временем Аманда, увидев, что ее противник еще дышит, собиралась завершить начатое дело. Она отошла от двери в сторону, чтобы ненароком не зацепить пулей Даниэлу, и вновь вскинула пистолет, целясь прямо в сердце Альберто.
Но она не успела спустить курок. В дверях неожиданно появилась Моника. Не обращая ни на кого внимания, она бросилась к Альберто, опустилась на колени и, обняв его, закрыла своим телом. Решив, что ее возлюбленный мертв, Моника бросила на Даниэлу и Аманду ненавидящий взгляд и закричала, обливаясь слезами:
– Убийцы! Убийцы!
В это время Альберто зашевелился и издал слабый стон, услышав который, Моника бросилась к телефону, чтобы вызвать «скорую помощь». Потом она подошла вплотную к Даниэле и спросила дрожащим от возмущения и гнева голосом:
– Как ты могла?
– Я только хочу защитить тебя, дочка. Как ты не можешь этого понять? – сейчас у Даниэлы не было сил спорить с Моникой. От увиденного она сама готова была упасть в обоморок. – Ты ведь приехала сюда, чтобы остаться с ним?
– Конечно! – казалось, Моника не замечает, в каком состоянии находится ее мать. – Я уже взрослая и могу сама отвечать за свои поступки.
– Дурочка! – Аманду просто передернуло от таких слов. – Ты сама суешь голову в петлю!
Немного успокоившись, Даниэла вновь заговорила с Моникой. Ей хотелось объяснить дочери, что только последняя степень отчаяния и страх потерять Монику заставили ее сделать такой шаг. Но Моника не понимала чувств своей приемной матери, она по-прежнему считала, что Даниэла решила убить Альберто из-за своего оскорбленного самолюбия.