– Куколки не бывают не благодарными. – Издевательски говорило мне собственное подсознание, заставляя злиться. Но, это же, подсознание и подкидывало мозгу размышления: «А по какой причине он может воспринимать меня как личность? Он старше, причем значительно, правитель, у которого, к тому же, опыт и в любовных делах». От таких мыслей брала дрожь. И, на удивление – ревность. Что в принципе логично.
А потом я заболела. Очень сильно, перед самой помолвкой, несколько дней провалявшись в забытьи. И там, в полубреду, мне казалось, что совсем не врачи и не родители за мной ухаживают. Чьи-то сильные руки нежно касались моего тела, омывали его, другие, не менее осторожно обтирали и заставляли пить лекарство. Что-то касалось моих губ, заставляя их размыкаться, и остужающее лекарство стекало по моему горлу. Когда я пришла в себя, в комнате были только родители. На вопрос, кто за мной ухаживал они лишь краснея, отвели глаза в сторону. Что лишь подтвердило мои выводы о том, что-то был мой жених… или женихи. Я явно чувствовала двух разных человек, и по энергетике, и по ощущениям. Два совершенно разных голоса одинаково ласково, но настойчиво просили меня открыть ротик и выпить лекарство. А после того, как я не смогла этого сделать – решили вопрос самостоятельно.
Даже не знаю, что больше смущало, то, что жених видел меня обнаженной до свадьбы, или то, в каком не эротическом виде он меня узрел. Хотя вот за это я действительно была ему благодарна. Бросить всё и отправиться меня лечить, будто я была важнее даже королевства… это вызывало уважение.
Дни перед помолвкой пролетели, словно их и не было. Волноваться особо причин не было. До свадьбы Ильяры я остаюсь жить с родителями. Жениха… или женихов… сложно всё-таки сказать однозначно. Как сказал Олу, у темных триад вроде как не было. Пусть и обстоятельства данных встреч были довольно необычны. Да и заботу его оценила – не каждый так о своей жене заботиться будет, не то, что о невесте.
Да и жениха, как оказалось, сегодня не будет, а только его поверенный. Странно, правда, это. Когда я болела, он смог на несколько дней вырваться, а на собственную помолвку прислал поверенного. Но может просто сейчас у темных аврал, а я не знаю.
В комнате меня ждал очередной шедевр. Платье было воистину волшебное. Здесь на помолвку было не обязательно надевать белое, так что подготовили для меня нежно-голубое платье, с градиентом к темно-синему у подола. У него было всего несколько нижних юбок, но магия предавала им объем, от чего оно было невесомым. По корсету тянулся нежный цветочный узор серебристых кружев, украшенных маленькими бриллиантами. К низу юбки кружева темнели до золотого, и украшены были уже желтыми бриллиантами и цитринами. Короткие рукава из полупрозрачной ткани, были собранны у плеч большими жемчужными брошками. Служанки украсили мою головы золотой диадемой, которую прислали всего за полчаса до обряда. Красивая витая корона была украшена кружевными вставками из платины и крупными сапфирами. К ней прилагался кулон в таком же стиле. Стоило мне застегнуть его, как я ощутила кончиками пальцев, как у второго кулона на моей шее, который я носила все эти годы, появилась застежка. С деланным облегчением я сняла его, хоть за эти годы уже привыкла к легкой прохладе металла. Но, видимо у нового кулона функций побольше. Особенно мне понравилась та, которая не заставляет застежку исчезать!
Но больше всего меня поразило не это всё. Платье, украшение – прекрасно, но ничего необычного. Но вот нижнее белье, которое полагалось к платью, вызвало у меня нервный тик. Тонкое, полупрозрачное кружево, почти ничего не скрывало, кроме небольшого, того самого, участка. Даже в своей прошлой жизни, ничего подобного я не носила. Слишком уж подобная вещица была развратной. А от мысли, что это выбирали и касались мужские пальцы, почему-то в том, что их точно трогал жених, я была уверена, мой мозг впал в состояние шока и паники. Желания тела я вполне могла контролировать и осознавать, и выявить то, что я возбуждена, было не сложно. Вот до этого как-то ещё справлялась с собой, а от такой простой мысли, что мужчина выбирал мне нижнее белье – возбудилась. Со мной явно что-то не так. Как раз таки это осознание возбуждения и его причина, и ввели меня в ступор. Так, Ида, спокойнее. Еще чего не хватало.