С Онрой брат никогда не спал, да и желания у него такого никогда не появлялось. Мы, конечно, бывало, брали одну женщину на двоих, но не так, чтобы из-за этой связи могли появиться дети. В общем, детей у нас с братом не было. Даже перестраховываясь, я проверил мальчика на свою кровь. Родство было, но дальнее. У него даже ипостась демона слабенькая для нашего рода. В принципе, вполне могло быть, что кто-то со стороны дальних родственников нашей мамы отметился. Она, как и Идара, была светлой, только не феей, а эльфийкой. Очень красивой эльфийкой, жаль, что я плохо её помню. Когда нам было двенадцать, родители погибли во время шторма, при прогулке на шхуне. В тот день на корабле должна была собраться вся семья, но за день до этого я очень сильно подшутил над няней и был наказан, из-за чего и не отправился с ними. Брат же, хоть и мог, но не поехал из-за солидарности со мной, благодаря чему мы оба остались живы. До сих пор я не понимал, как сильнейшие демон и дракон не смогли унести одну маленькую эльфику порталом или хотя бы на крыльях. Хотя, скорее всего, это было покушение, и моих родителей убил кто-то из их окружения.
Регентом стал наш дед, дракон, который после смерти брата и возлюбленной, не ушел вслед за ними. Причина этого была в наших отцах. Они также рано лишились матери и одного отца, и дед не смог их бросить. Он уже собирался уходить вслед за родными – сыновья пристроены, уже даже внуки есть, когда всё это произошло. И старому дракону пришлось остаться.
Он дождался до нашего пятидесятилетия, пока мы не стали совершеннолетними, воспитывая нас и следя за государством, а после остался охранять подземелья замка, большую часть времени, находясь в полудреме, и не меняя ипостась дракона на человека.
Так что уже четыреста двадцать лет мы с братом вдвоем правим темной стороной. Все важные государственные дела я предпочитаю оставлять на Раша, занимаясь делами армии и тайной канцелярии. Ну, а когда брат занят более важными делами, такими как улаживанием заговоров и внутренних переворотов, помогаю еще и в делах внешней и внутренней политики. Но такое бывало редко, так как связываться с семейством Нуер было себе дороже. Боевая мощь дракона нашего рода, сметала армии за несколько минут, а замки догорали до основания где-то минут за двадцать. Я же больше предпочитал холодное оружие, а не магию, обходясь, где возможно, мечом и кинжалами. Собственно, наверно поэтому и собран был немного более Раштана.
Подготовка к ритуалу застопорилась, когда мы поняли, что проводить его нужно в два этапа, так как на подтверждении помолвки брат быть не сможет. Надеясь на доверие Идары, мы за несколько месяцев до события попросили у нее кровь, чтобы Раш, одновременно со мной, мог провести ритуал, находясь при этом в нашем замке. В тот же миг, когда в храме фей сомкнутся наши с Идарой руки и кровь соединится, в нашем замке её кровь, смешанная с моей, попадет на рану Раша. Чтобы обряд был полным, с собой я взял флакончик крови дракона, чтобы и в организм нашей девочки попала его частичка.
После того, как мы нашли решение этой проблеме, началась подготовка к самому обряду. Платье для помолвки мы выбирали долго, стремясь сделать его таким, чтобы Идаре точно понравилось. Конечно, выбор платья для девушки – очень важное событие, но мы совместным решением постановили, что платье на свадьбу будет выбирать сама девушка, но для обряда закажем его мы. С особым удовольствием мы потратили время на выбор нижнего белья. Тонкая кружевная материя, будто создавалась для нашей феи. Впрочем, она и в самом деле создавалась специально для нее. Мастерицы плели кружево из тонких, невесомых нитей белоснежного шелка, несколько месяцев, настолько тонкая и сложная была работа. Когда комплект был готов и нам его показали, то, представив девушку нём, я, молча, ушел под холодный душ – плотское желание с каждым днём всё сильнее сводило с сума. О драконе и вовсе молчу. Брату было в разы хуже, ведь это в него попала ее кровь, а я лишь чувствовал ее аромат и перенимал связь от брата.
Так что по возвращении с обряда, в замке меня ожидал Раштан, прошедший ту же самую церемонию, но уже здесь и без жреца. Он, через артефакт, наблюдал за происходящим. По потемневшему взгляду и вырванным с мясом ручкам кресла, было ясно, что и действо после обряда он видел и ощущал отголосок моих чувств через нашу связь. В руке брата, сидящего у камина в огрызке кресла, был зажат стакан с коньяком. Рядом валялась полупустая бутылка. Нет, ревности ко мне брат не испытывал, ибо мы были почти одно целое, но вот побывать рядом со мной и так же касаться Идары он бы явно не отказался. Собственно, из-за того, что его не было с нашей девочкой в такой день, он и злился.