— Знаешь? — повторяет свой вопрос.
— Знаю. Просто…. Поверить не могу. Это.… Глупо!
— А ты думала, для чего здесь? — усмехается. — Ради развлечений? Или ты тоже считаешь себя настолько неотразимой, что каждый мужик хочет побывать между твоих ножек, а? Мамина радость, папина принцесса.…
Зорин приближается, теперь его крепкая, будто стальная грудная клетка, прижата к моему плечу, голова наклонена, губы совсем близко у волос. Яд мятного дыхания обжигает нежную кожу.
— Твой папа отказывал многим из тех, кто хотел бы попросить твоей руки или просто познакомиться. Набивал тебе цену. А теперь посмотри.… — роняет ладонь на колено, сжимает пальцами, словно тисками. — Посмотри. На себя. Ты — в моих руках.
— Не.… Не по доброй воле. Вы шантажировали… Как у вас только сердце не дрогнуло? Девочки совсем маленькие.
— Кстати, о девочках, — Зорин обращается к мужчине, сидящему рядом с водителем. — Позвони Зайцевой, пусть отвезет няню с девочками к Даниловым.
Зорин поворачивает мое лицо к себе.
— Им ничего не угрожало. Детишек я не трогаю, но ты, малышка… Совсем другое дело. Уже взрослая. С тобой можно поиграть.
«Инкубатор…»
Как могло ему в голову прийти такое?!
Надо бы придержать язык за зубами, но обида толкает меня на дерзость.
— Инкубатор? А что…. никто вам по доброй воле родить не захотел?
— Напротив. Желающих более чем достаточно. Но ты упускаешь главное, — смотрит со снисхождением. — Главное — это то, чего хочу я!
— И чего же вы хотите?
— Пора оставить след в истории, — разваливается на диване, широко расставив бедра.
Его колено касается моего. Я спешу двинуться в сторону, но он удерживает меня на месте.
— Построил дом. Посадил дерево. Осталось родить сына, — сверлит меня взглядом. — Сгодишься.
Не могу вспомнить, есть ли у него женщина или нет! Если быть откровенной, Зорин до этого в моей жизни мелькал только как досадное упоминание, почти бранное слово, звучавшее из уст отца. У меня другие интересы, свои планы, мечты, идущие вразрез с будущим, нарисованном для меня отцом.
— Ваша женщина родить не может?
— Я ей не позволю. Я не для того снял самую крутую модель, чтобы обрюхатить её. В мои планы входит трахать ее и хвастаться тем, что я её трахаю, в обществе толстосумов. Роды в наш контракт не входят. Тем более, мой ребенок не должен быть рожден от девки, которая насосала себе путь на подиум. Девушка должна быть чистой. Ты же целка, — хмыкает.
— Может быть, нет.
— Скоро я это проверю.
— Что?!
— То, — бросает ещё один убийственный взгляд.
— А что.… сурмамы… уже перевелись?!
— Мне не нужна сурмама. Мне нужна чистая девка, которая не будет иметь никаких прав на моего ребенка. Инкубатор, — подчеркивает ещё раз. — Придется трахнуть тебя. Один раз, два.… Может быть, три, — пожимает плечами. — В конце концов, это даже забавно. Поставить раком дочку самого Данилова и натянуть хорошенько. Залью тебя спермой так, что из ушей потечет. Обрюхачу. Увидеть бы ещё его рожу.
— Ты не получишь свою месть, — шепчу. — Мама сказала, что он сбежал. Поэтому никто не будет смотреть, как ты празднуешь. Всем давным-давно плевать.
— Заткнись, — бросает беззлобно, будто собаке. — У меня телефонный звонок, — достает вибрирующий телефон из кармана. — Понадобишься, дам знать.
Зорин отвечает на телефонные звонки. При этом он продолжает сидеть близко-близко от меня.
Я так зла из-за его слов, что у меня постукивают зубы, а жар вырывается прерывистым, шумным дыханием изо рта.
Зорин это замечает и небрежно зажимает нижнюю челюсть, подталкивает вверх, шепнув.
— Раздражаешь. Сиди тихо.… — мне и добавляет собеседнику. — Нет, Лобанов, это я не тебе. Сидит тут рядом со мной одна болтливая куколка.… Продолжай, слушаю, что там с обещанной отсрочкой по платежам?
Ладонь мужчины легко опускается и небрежно занимает место на моем колене. Пальцы ползут вверх и скользят вниз, снова вверх, сдвигая ткань платья. Пальцы обхватывают мою ногу с внутренней стороны, поглаживают, ведут выше.
Стоит напрячься, он цыкает недовольно и адресует мне нехороший, предупреждающий взгляд.
Мне позорно и неловко сидеть вот так и чувствовать, как он меня трогает, лапает, гладит.… в присутствии двух своих подчиненных.
В очередной раз его рука забирается выше, уже не у колена. Пальцы увлеченно скользят до самых бедер, втискиваясь. На лице мелькает азарт, кажется, даже телефонный разговор волнует его уже не так сильно, как мои ноги и возможность ощутить, насколько мне неуютно от его прикосновений.