Слезы уже полностью застилают белой пеленой глаза. Я уже не могу разобрать лицо брата. Только силуэт.
— Все просто, сестренка. Я должен был защищать тебя, а получилось... Я все исправлю. Все. Обещаю. Ты забудешь...
— Я беременна, — на одном дыхании произношу и срываюсь с места.
Стук быстро бьющегося сердца заглушает все вокруг.
Шум в ушах нарастает, а легкие жжет от бега. Начинаю задыхаться. Мне так сложно, что я совсем не понимаю, куда именно бегу. Не разбирая дороги. Просто устала. Хочу спрятаться. Вернуться в свою жизнь. Туда, где все просто. Где единственной проблемой были экзамены.
Непонятные гудки становятся все громче. Какой-то резкий звук. Из-за слез я уже ничего не вижу. Не могу разобрать дороги.
— Яра! — слышу свое имя, а потом оказываюсь в крепких объятиях.
Утыкаюсь в шею, царапая нежную кожу о короткую щетину. Тяжелый древесный аромат с привкусом табака забивается в ноздри. Жадно вдыхаю его. Он все такой же. Тяжелый, древесный. Со сложным восприятием, как и его хозяин.
— Ты как, малая? Что-то болит?
Он все еще крепко держит меня в своих объятиях. Так хорошо и спокойно мне еще никогда не было. Хотя плакать мне хочется сейчас еще больше.
— Поговори со мной, — отстраняясь снова, спрашивает Ярый. А затем начинает ощупывать мой живот.
Я даже не сразу понимаю, что именно произошло и почему на меня смотрят люди. А взгляд Ярого снова полыхает злостью и явно не сулит ничего хорошего.
Я прислушиваюсь к своим ощущениям, чтобы именно со мной, но вижу только его.
— Ты когда-нибудь думаешь? Хоть о чем-то?
Его ладони начинают везде меня касаться. В особенности талии. А потом он поднимает меня на руки и крепко прижимает к себе. Смотрит так, словно я могу исчезнуть.
Наверное, я полная идиотка или же фильмов о любви насмотрелась, но я вижу в нем того Ярого, что подарил мне котенка. Того, кто защитил меня. Спас семью. По факту он мог этого не делать.
— Я могу сама идти, — спокойно произношу, но понимаю, что ноги у меня трясутся.
— Ага.
Он снова ничего не объясняет. Просто делает. Властно. Не давая права выбора.
— Отпусти меня. На нас люди смотрят.
— А когда это меня заботило?
“Действительно. Когда?” — ехидничает внутренний голос.
— Сейчас к доку. Нужно осмотреть тебя.
Хочу возразить, но его темный взгляд быстро предостерегает.
Одной рукой он нажимает на брелок, а затем так же аккуратно сажает в машину. И сам пристегивает ремнем безопасности.
Я хочу возразить, дернуться, попытаться сбежать, но не решаюсь, потому что Ярый прав. Меня нужно осмотреть. Я побежала, едва не выскочила на проезжую часть и не попала под колеса автобуса. Адреналин сейчас зашкаливает в моей крови.
Что, если бы Данияр не успел? Что, если бы сейчас моя жизнь оборвалась?
— Мне плевать на тебя, но с моим сыном все должно быть в порядке, — больно бьет словами, рассматривая мою реакцию.
Он словно хочет проверить, насколько больно мне делает.
Ухмыляюсь. Мне почти хочется посмеяться над всей этой ситуацией. Вот так запросто Ярый может опустить с небес на землю. Хотя небеса в его понятии имеют совсем другой окрас.
— У меня есть муж. Я никуда с тобой не поеду!
Дергаюсь, но он одной лишь рукой возвращает на место.
— Муж? Серьезно?
На его лице играет улыбка, но не такая, на которую можно было бы ответить. Скорее он знает то, что неизвестно никому.
— Это незаконно. Меня ждет водитель. Пусти!
— Плевать! Отпущу, когда док подтвердит, что с моим наследником все в порядке.
Он хлопает громко дверью, а я быстро стараюсь выскользнуть. Дергаю ручку на себя, и двери в этот же момент блокируются. Я оказываюсь в ловушке.
Смотрю через лобовое стекло, как довольный и сытый своей жизнью хозяин города обходит машину.
Прошло всего три месяца, а он сильно изменился. Сложно отрицать, что Данияр из тех мужчин, которые проводят максимум времени в тренажерном зале. Его тело всегда вызывало у меня дикий прилив возбуждения. Натренированные бицепсы, идеальные кубики пресса, а еще… подтянутый зад.
Щеки начинают гореть. А он, нахмурив брови, занимает кресло водителя.
— Куда ты меня везешь? Данияр, так нельзя. Давай все обсудим.
— Валяй, — небрежно взмахивает рукой и выезжает с парковки.
— Это не твой ребенок. Да, я беременна. Такое бывает, но он не твой.
— Ага.
Его фразы настолько выбешивают, что хочется ударить его ложкой по лбу. В детстве дед так и делал. Воспитывал нас с Тимкой методом своих тяжело пережитых годов.
— Можешь хотя бы ответить, куда именно мы направляемся?