— В больницу. Надо показать тебя врачу. Надеюсь, сын ничего от такой мамочки не примет.
— На что это ты намекаешь? — эмоции так и бьют через край. — У меня уже есть лечащий врач.
Данияр только фыркает в ответ, и это меня выбешивает.
Вообще я заметила, что во время беременности я стала слишком эмоциональной. Практически всегда могу взрываться. По любому поводу. А могу просто расплакаться. Вот прям на ровном месте. Если увижу, например, бездомного котенка. А совсем недавно плакала, когда умер Лео в известном фильме “Титаник”, а ведь я эту мелодраму сотню раз смотрела.
— Ты выбежала из подъезда и помчалась прямо на проезжую часть. О чем ты только думала?
Ярый с силой сжимает руль. Я даже вижу его побелевшие костяшки, хотя говорит он вполне спокойно. Даже ноток злости нет.
Только вот легче совсем не становится. Я поступила глупо. Слишком глупо. Ярый вправе злиться. О чем только думала? Я могла навредить не только себе, но и ребенку. Я могла…
Боже! Я ведь могла его потерять.
Прикрываю рот рукой.
— Что? Что случилось? Тебе плохо?
Ярый сыплет на меня вопросами, быстро разгоняя свой люксовый черный внедорожник.
Я поворачиваюсь к нему, встречаясь с опасным и слишком знакомым взглядом, когда он резко подается вперед, буквально накрывая меня.
Очередной шум и звон битого стекла раздается вокруг. Ярый прижимает меня теснее к себе. На непонятных мне инстинктах я жмусь навстречу. Вокруг мир словно переворачивается. Стекла становится все больше.
Сердце ухает в пятки и, кажется, не хочет больше возвращаться на место.
— Яра. Яра, твою мать!
Данияр начинает осматривать меня. Взгляд скользит по моему лицу, а затем спускается ниже, к животу.
— Дыши, малая. Просто повторяй за мной.
Он показывает, как нужно сделать вдох, а затем выдох. По инерции повторяя движения за ним, только спустя пару минут понимаю, что я не дышала.
Он нежно касается моей щеки и заглядывает в глаза.
— Вот так. Умница, девочка. Все хорошо.
— Ч-что с-случилось?
— Авария. Машина перевернулась, но сейчас все хорошо. Я обещаю тебе.
Он целует меня в висок, а я цепляюсь за него, словно он мой якорь в этом страшном мире, который разделил мою жизнь.
— Ярый, — вскрикиваю и зажимаю рот рукой, — у тебя кровь.
Глава 8
Я едва сдерживаю тошнотворный комок, который подступил к горлу. Мои рецепторы быстро улавливают запах гари. Адреналин уже привычно впрыскивается в кровь.
— Яра, — чувствую на щеке его руку. — Яра, идем. Я сейчас помогу тебе.
Я растерянно смотрю на струйку крови, которая стекает по его шее.
— Ч-Что п-произошло? — с дрожью спрашиваю, не в силах ее скрыть или унять.
— Авария.
Короткая фраза, а затем он отстраняется и хочет покинуть салон. Я хватаюсь за его крепкие руки. Притягиваю обратно. Машу головой, чтобы он понял, чтобы не отпускал меня.
— Не оставляй меня. Пожалуйста.
— Не собирался. Я сейчас выйду и заберу тебя. Хорошо?
Его голос звучит как никогда спокойно. Мне страшно. Повсюду битое стекло. Сигнальный шум клаксона. Кажется, даже скорая приехала. Я еще крепче цепляюсь за Ярого, словно он мой спасательный круг.
— Отпусти, — спокойно произносит, и я медленно отвожу руку в сторону.
Он толкает покореженную черную дверь своего большого джипа, и осколки битого стекла с шумом летят в стороны.
Обходит машину сзади, а затем останавливается возле моей двери.
Его взгляд расслабленный, но поза выдает напряжение. Я вижу, как он вынимает из кармана черных брюк мобильный и что-то быстро печатает. Затем открывает мою дверь, которая также с шумом сыплет осколками битого стекла.
Он отстегивает ремень безопасности, и наши взгляды сталкиваются. Его лицо останавливается слишком близко. Я могу рассмотреть каждую его черточку и даже едва заметные складочки вокруг глаз, выдающие весь его непростой жизненный путь.
Над правой бровью все тот же шрам, из-за него волоски на брови растут неправильно, создавая иллюзию елочных веток. Странным образом я нахожу это очень милым и каким-то родным.
— Обхвати меня за шею, — почти выдыхает слова мне в губы, заставляя подчиниться.
Руки все так же дрожат, но я тянусь к нему, почти сокращая и без того маленькое расстояние между нами. Губы начинает покалывать от близости. Его мятное дыхание с нотками табака касается моей нежной кожи, вызывая мурашки.
Все то, что я забыла или хотела забыть, он заставил вспомнить. Снова вытащил то ощущение, которое я, как мне казалось, навсегда закрыла в себе. Выплакала вместе со слезами и болью, которую он мне причинил, когда оставил одну в больнице.
Он поднимает меня на руки, а я жмусь к нему еще теснее. Сейчас я могу надеяться только на него. И только ему я верю.