Всю дорогу до дома брата я слушал ее щебетание. Временами даже реально прислушиваюсь, а потом себя одергиваю, потому что придушить змеюку хочется. Она все о блохастом своем рассказывает. Любит его больше, чем меня. Хотя мне не любовь ее нужна, а покорность. Вот уж точно дома отшлепаю непослушницу.
— А пока мы на воздержании...
Рычать начинаю, потому что напомнила об этом. Мысли она, что ли, читает? Ничего, я еще отыграюсь. Воздержание пройдет. Да и в запасе еще две дырки есть, а я своего не упущу — это точно.
Кошусь на нее, она в ответ улыбается, и так лукаво, что меня прямо передергивает. Точно же что-то придумала, маленький чертенок, иначе бы сделку не предложила. А я повелся. Как пацана на слабо развела.
Меня! Ярого! Никому еще этого не удавалось, а она джекпот сорвала. Подносом огрела, сбежала, в тюрягу засадила, а теперь еще и наследника моего под сердцем носит.
От последней мысли что-то внутри начинает щипать. Сердце чаще биться начинает, а в голове больничный экран, где какую-то точку было видно. И док говорил, что это малыш.
Вновь кошусь на девчонку. Нежная такая. Свет от нее какой-то исходит. Есть в ней что-то. Цепляет она. И не только своими выразительными карими глазами с вкраплениями медового оттенка. Не густыми длинными ресницами, черными, как сама ночь. Не пухлыми алыми губами. Не даже точеной фигурой, которая словно создана только для меня. Есть в ней огонь. Поднос, которым меня огрела. Невинность свою спасала. А потом сама ко мне пришла. Не побоялась. В глаза смотрела. Нос свой курносый выше вздрагивала. Тряслась вся от страха, глаза как у зайчонка были, но с места шага не сделала. Упрямая зараза. Стержень в ней есть. Отец за долги ее собирался продать, а она выход нашла. Сама не сдалась и семью смогла защитить.
Мы подъезжаем к дому Булата, охрана моментально к нам выходит. Смотрит пару минут, передает что-то по рации, а потом ворота открывают. Я сразу джип брата замечаю. Видимо, он перед нами приехал. Мы в больнице с доктором задержались, потом сразу сюда. Вот и разминулись.
— Жди здесь, — рычу своей девочке.
То есть инкубатору!
— А как же вещи?
— Принесу я твоего блохастого.
— Он не блохастый! — тут же возмущается, а я на губки ее залипаю.
В голове сразу взрослые картинки появляются. Отсос, конечно, она хуевый делает, так что придется практиковаться нам часто.
— Данияр! — снова возмущается, только теперь смягчает тон. Другим способом пошла? Ведьма! Настоящая ведьма! — Там мои вещи. Я хочу их собрать сама, потому что ты можешь что-то упустить. А мы же не хотим снова возвращаться к Барону?
Тру переносицу и пытаюсь понять собственные эмоции. Сейчас у меня их столько, сколько не было уже… никогда. Никогда, блядь, не было! Она ведь под себя прогибает. Моими методами действует. И ведь знаю это, а я все равно ведусь.
— Ладно. Идем.
Она быстро выбегает из машины, едва не хлопая в ладоши. И вот оно мне надо?
Проходим внутрь особняка, где Булат уже нас встречает. Да уж, умеет Яра создавать ситуации. Вот точно на столь быструю встречу никто из нас не рассчитывал.
Булат стоит в своей привычной позе. Самодовольная ухмылка на лице, руки в карманах, рукава рубашки закатаны по локоть.
— Ух ты, — начинает брат.
— Три минуты, Яра, — командую девчонке.
— Я не успею, — вспыхивает моя ведьмочка.
— Один. Два. Три.
Она шумно вздыхает и ручки свои в кулачки сжимает, когда я отсчет начинаю, но ума хватает, чтобы не открывать рот. Быстро перебирает своими стройными ножками, а я замечаю взгляд Булата на ней, и вновь что-то внутри меня поднимается.
— Быстро ты с ней управился, — с ухмылкой произносит. А я-то знаю его. Он так нарывается. Характер показывается. — Как тебе она после меня? Хороша?
Руки в кулаки сами собой сжимаются. Еще пару часов назад я был спокоен и думал, что отпустило, но нет. Едва подумаю, что они были вместе, как внутри новая волна гнева поднимается.
А ведь я ему до последнего верил. Ему и ей. Этой лгунье, которая под другого легла.
Под моего брата.
— Я не беру подстилок. Это ты с детства всю дрянь с улицы домой притаскивал.
Брат скалится, а потом переводит взгляд наверх, где она только что была.
А вот я снова придушить девчонку хочу. В глаза этой змее хочу посмотреть. А потом трахнуть так, чтобы выла от желания. Скулила, как последняя дрянь, подо мной, потому что не заслужила хорошего отношения. Проявила свою истинную сущность, которую скрывала за своим ангельским личиком и пушистыми ресницами.
Я ведь даже случайно о беременности узнал. Не думал, что мой ребенок. Отказывался думать. Карту ее долбанную в консультации перечитывал. С врачами базарил.