— Потекла, — шепчет на ухо, обжигая своим дыханием с примесью кофе и табака.
Сердце снова начинает как ненормальное стучать и биться о ребра, словно вот-вот их пробьет. И когда только он расстегнул на мне джинсы и сейчас касается меня там, где я ему запрещала касаться. Тело странно на него реагирует. Мозг сопротивляется, но тело предательски меня сдает. Влага уже пропитала мои трусики, и Ярый это чувствует.
Мне надо собраться. Надо его оттолкнуть.
Вот только он водит по треугольнику, накрывает своей рукой. Я непроизвольно облизываю губы и хватаюсь за его широкие плечи.
Ярый резко подается вперед, и я оказываюсь прижата стенке. Снова стон нетерпения срывается с губ.
Я ведь не слабовольная? Нет. Я могу его оттолкнуть. Он мне не нравится. Противен. Бросил меня, когда я хотела его спасти. Его. Бесчувственного мужлана. Бандита.
— Нет. Нам нельзя, — выталкиваю с усилием каждое слово. — Я не хочу.
— Расслабься, Яра, — снова шепчет на ухо, задевая мочку моего уха. От удовольствия даже глаза закатываю. — Я терпеливый. Но будь уверена, мы скоро продолжим.
Сглатываю скопившийся ком и слышу довольный смех. Открываю глаза, понимая, что он все-таки добился своего. Мое тело меня же предало. Вот ведь гадство! Все из-за гормонов. Я уверена. Ярый не из тех, кто может понравиться. Он портит все, к чему только прикасается.
Данияр смотрит, как я дрожащими руками пытаюсь застегнуть джинсы. Внутри диссонанс. Хочется продолжения. Хочется самой себя коснуться и довести до финала, но я никогда не покажу это перед этим мужланом. Он ведь только этого и хочет. А вот я точно не дам. Хватит! Переспали уже. И вот теперь я беременна от бандита.
Данияр уходит, а я продолжаю расхаживать по комнате в попытках себя успокоить и найти себе же оправдание. Вот только сложно игнорировать тот факт, что я просто до безумия хочу этого мужчину. А может, просто хочу секса?
Господи! Дурацкая беременность!
— Ладно, — произношу Тайку, который улегся на широком и мягком подоконнике и сейчас посматривает то на меня, то в окно. — Это пройдет. Я читала, что подобное случается в первом триместре. Ничего. Главное — держаться подальше и не поддаваться. Да?
Кот зевает, а я снова ловлю себя на мысли, что даже Тайк не оценил моего объяснения.
— Предатель, — произношу ему, но он, уже мурлыча, прикрывает глаза.
Беру полотенце и банный халат. Мне нужно принять душ. Смыть с себя этот день. Слишком много событий. Я не выдержу.
Отрываю дверь, но не успеваю выйти.
— Милый, я думала, ты уже не придешь.
Замираю на месте. Ноги моментально в пол врастают. Я не шевелюсь, а только слушаю.
— Идем, я сделаю тебе массаж. Все, как ты любишь.
Выглядываю тайком из-за двери и вижу, как Данияр и Каролина скрываются в самой первой спальне на этом этаже.
Сердце снова больно ударяет о ребра. Не знаю почему, но мне снова больно. Так ведь быть не должно! Мне должно быть все равно! Ему плевать на меня. Я не нужна ему. И он мне не нужен. Но почему-то мне больно от того, что он сейчас там с ней.
Глава 13
В груди больно жжет, а на глазах появляются непрошеные слезы.
Я для него только игрушка. И пора бы уже перестать быть наивной.
Отхожу назад и прикрываю за собой дверь. Хочется спрятаться. Сбежать. Разнести здесь все.
Забираюсь на подоконник вместе с ногами и начинаю гладить Тайка.
Я не могу на что-то претендовать. Не должна. Он не клялся в верности и ничего мне не должен.
За стенкой слышится смех, и слезы с новой силой брызжут из глаз.
На секунду там, в больнице, когда он меня целовал, мне казалось, что он что-то испытывает ко мне. Что-то большее, чем к просто матери его наследника. И на дороге он прикрыл меня. Укрыл от битого стекла, чтобы я не поранилась. Сам подставился, но меня и ребенка спас. Отправил на обследование. Зачем? Только ли из-за ребенка? Он ведь мог отправить меня на аборт. Заставить избавиться от плода. Тогда бы все решилось. Меня не нужно было бы защищать. Не нужно спасать и укрывать.
В коридоре снова послышались шаги, и я нервно всхлипнула. Я не позволю так со мной поступать.
Прислоняю голову к окну, всматриваясь в даль.
Я еще не до конца осознала, что беременна и отвечаю не только за себя, но точно буду бороться до конца. Отстаивать свои права на ребенка. Я не допущу, чтобы он стал частью мира своего отца. Он никогда не узнает криминал и опасность. Никогда.
Веки становятся тяжелыми. Я прикрываю их всего на мгновение. День выдался тяжелым. Волноваться мне нельзя. Я должна собраться и думать холодной головой.