Мысли только о нем. Я до сих пор чувствую на себе его руки, его сильное плечо. А еще эти глаза, которые буквально полыхали ненавистью.
Что, если ему все рассказать? Признаться? Он ведь поймет? Сможет. Я уверена в этом.
«Ага. Позволит уйти от Барона, а потом вы распишетесь. Он увезет вас с малышом на море. Ты родишь здорового ребенка. И закончится все тем, что жили они долго и счастливо», — ехидно звучит в голове внутренний голос.
В ногу тычется Тайк. Мейн-кун, которого подарил мне Ярый при нашей последней встрече. Он единственный, кто сейчас со мной из прошлой жизни. Кот — единственное, что я забрала из той квартиры, и с ним я не смогла расстаться даже здесь. Было нелегко, но Барону пришлось согласиться. Сказал, это единственный подарок беременной женщине, но если Тайк еще раз начнет точить коготки об его эксклюзивную мебель, то выкинет его из дома. Теперь он обитает только в моей комнате. Хорошо, что она почти тридцать метров и у меня своя ванная и гардеробная. Иначе бы ему точно не хватило места.
— Привет, мой хороший.
Беру кота на руки, но он стал слишком тяжелым, поэтому приходится его сразу посадить в кресло.
— Я виделась с ним, — закусываю губу и глажу своего питомца. Он смотрит так, словно понимает меня.
Его большие зеленые глаза немного сужаются, а потом снова делаются большими. Он вытягивает большую серую лапу, словно намекая, чтобы я продолжала.
— Все сложно. Мне придется ждать Булата. Ярый сейчас действует на эмоциях. Не понимает. И может навредить себе.
Хватаюсь за голову, которая раскалывается.
Мне надо позвонить. Моя семья… Она ведь тоже может быть сейчас под ударом. Мой жених обещал защиту, но как защититься от того, кого подпитывает ярость?
В сумочке нахожу телефон, но не успеваю набрать маму.
Неизвестный номер высвечивается на дисплее. Я нервно прикусываю губу. Мне нельзя отвечать. Нельзя брать с незнакомых номеров. Булат говорит, что это могут быть враги и они могут надавить и выманить меня из дома.
Что же мне делать? Я почти уверена, что это он. Что мы сможем договориться.
Смахиваю экран в сторону ответа и, приложив аппарат к уху, нервно сглатываю скопившийся ком.
— Алло.
Глава 4
На другом конце тишина, но я слышу его дыхание. Оно ровное. Такое, как и было раньше.
Характерный звук зажигалки, а затем он выдыхает дым. Я так остро чувствую это, что, прикрывая глаза, могу видеть все в деталях.
Он сидит, откинувшись в своем большом черном кожаном кресле в большом офисе. Правая нога запрокинута на левую параллельно полу. Затянувшись сигаретой, он все еще крутит между пальцами позолоченную зажигалку, на которой выгравированы его инициалы.
— Данияр, я…
— Не думай, что в доме брата нашла спасение. Я никогда не оставлю своего ребенка. Никогда, Яра.
На другом конце снова наступает тишина. Я медленно отстраняю аппарат от уха и оседаю на пол, поджав колени к груди.
Я знаю, что он не оставит ребенка. Знаю, что считает меня предательницей. И этот звонок только доказательство его власти.
Как же мне надоело все это! Я просто хотела спастись и оказалась не в том месте. Попалась на глаза не тому человеку. А он влюбил в себя и бросил. Оставил только новую жизнь под сердцем. Он ведь даже не представлял, что мне пришлось пережить, когда его враги пришли ко мне. Что я должна была делать? Одна. С проблемой, которую создал он.
Не замечаю, как слезы начинают обжигать щеки. Тайк снова тычется своей большой мордочкой, настойчиво забираясь ко мне на руки.
— Что мне делать? Я хочу защититься от него. Я больше не хочу быть мишенью и точно не допущу, чтобы мой малыш стал мишенью для бандитов.
Кот начинает мурчать, а я снова ловлю себя на мысли, что по мне скучает дурдом.
Я разговариваю с котом и даже спрашиваю у него совета.
Дав себе немного времени, я в полной мере осознаю короткий, но красноречивый звонок. Ярый хотел показать, насколько осведомлен обо мне. Он снова знает все обо мне. И даже номер моего мобильного телефона, который я меняю раз в месяц, а сим-карта записана на подставное лицо. Я же снова ничего не знаю о нем.
Поднимаюсь на ноги и без сил ложусь на кровать, не замечая, как именно проваливаюсь в сон.
Кошмары мне не снятся, и это уже хорошо. Первое время я даже кричала. Мама или брат бежали ко мне в комнату и успокаивали. Потом я просто просыпалась и плакала, лишь бы никто из родных не слышал моей внутренней агонии. Я ведь даже не думала, насколько сильно его люблю, но он сам сжег все хорошее, что между нами было.