«А было ли хорошее?» — спрашивает внутренний голос.
Наверное, не было. Он хозяин, я игрушка бандита. Девочка Ярого, как меня когда-то назвала одногруппница.
Неизвестно, сколько бы я еще так проспала, если бы не стук в дверь.
— Входите.
На пороге появляется Булат. Младший брат Данияра, который «любезно» предложил помощь. Защита меня и малыша взамен подписания одного документа. Я знала, что предаю его. Знала, но выбор был очевиден. Моя жизнь уже не принадлежала мне, она принадлежала маленькой жизни внутри. Сейчас уже третий месяц, и малыш вырос до «апельсинки». Я читала, что на третьем месяце ребенок становится размером с апельсин.
Тайк начинает шипеть, едва Булат закрывает за собой дверь. Видимо, эта их любовь обоюдна. Булат, он же Барон, ненавидит кошек. Мейн-кун ненавидит его. Все еще помнит, как он его за шкирку поднимал и отчитывал за испорченный диван в его кабинете. Забавно, но до этого момента Тайк никогда не касался мебели. Я едва успела спасти любимца от гнева опасного человека.
— Исчезни, комок шерсти! — бросает небрежно фразу Булат.
Кот только шипит в ответ и прыгает ко мне на кровать, словно хочет защитить.
Поднявшись на локтях, я придвигаюсь к спинке кровати.
— Как ты? — спрашивает он.
— Хорошо.
— Точно?
Внимательно смотрю на него, а под ребрами уже неприятно начинает щипать. Что-то явно не так. Да и лицо Булата выглядит весьма уставшим.
— Что случилось, Булат? Почему ты задаешь такие странные вопросы?
— Я уже не могу поинтересоваться здоровьем своей невесты, которая еще носит под сердцем моего ребенка?
От подобного высказывания я даже вскакиваю с кровати.
— Он не твой. Ты знаешь, что мне совсем не нравится, когда ты называешь его своим.
Не знаю почему, но одна только мысль, что мой малыш будет называть кого-то другого папой, наводит на меня дикий дискомфорт и отторжение. Ярый не заслужил этого ребенка, но и кто-то другой не должен к нему приблизиться.
— Теперь он мой, Ярослава.
Спокойно отвечает, и я замечаю некую обреченность в его словах.
— Что случилось? — почти онемевшими губами произношу.
— Ярый совет созвал. И… — Булат шумно выдыхает. — Он войну развязать хочет. Вернет тебя любыми способами.
Что-то внутри меня неприятно разрастается. Большой ком страха, волнения и чего-то еще на большой скорости нарастает внутри меня.
— Нам придется срочно расписаться. Свадьба через три дня. Тебе следует поторопиться с платьем и прочей ерундой.
Он уже делает шаг к входной двери, когда я оживаю и останавливаю его.
— Ты же говорил, у нас еще есть время. Говорил, что я должна быть глубоко беременной. Чтобы все видели мой живот. Чтобы слух прошел...
— Все изменилось. Мне жаль. Свадьба через три дня. За это время мне еще надо подменить результаты ДНК и выдать вашего ребенка за своего.
— Что ты имеешь в виду? О чем ты?
— Предполагаю, что брат потребует вмешательства старейшин. Заявит, что я присвоил его женщину. Если он прямо заявит о наследнике, то я буду обязан его вернуть. Тебя вернуть.
— Как это? Я же под защитой. Ты говорил, что полностью контролируешь ситуацию! Говорил, что никто не посмеет меня тронуть!
Голос срывается на крик. Смотрю в глаза Булата и готова расцарапать ему лицо. Мне нужно было слушать внутренний голос. Нужно было бежать.
— По закону я должен отдать наследника, но так как он у тебя в животе, то вернуть тебя. Если же нет, то он вправе развязать войну. Если развяжет, то точно сядет, но, скорее всего, его уберут еще до тюрьмы. Участок и власть слишком большие. То, что ему кто-то рассказал о тебе, говорит о многом.
— Может, к лучшему, что вы перестреляете друг друга? — серьезно спрашиваю. — Тогда мы с малышом не будем мишенью.
— Ребенок всегда будет мишенью, если останется жить. Он — наследник большой империи. Иерархия очень сложная, но выбора у малыша нет.
— Ты обещал, Булат! — угрожаю ему пальцем, потому что внутри все закипает. — Ты обещал защитить его.
— Поэтому свадьба через три дня. Ты будешь моей женой, а под сердцем у тебя будет мой наследник. Тебе придется это принять.
Сердце пропускает болезненный удар. Сейчас мало кто знает о беременности. Срок еще маленький. И я практически сразу переехала в дом Булата. Если бы мы дошли до свадьбы, то ни у кого бы не осталось сомнений в том, что отец ребенка Барон. Если же Данияр расскажет о беременности, то мой малыш станет наследником его места. Таков бандитский закон.
— Не думал, что брат пойдет на это, но сейчас я занял его место. Думал, — шумно выдыхает, — не важно. Тебе придется принять новые условия игры или же отдать ребенка.