— Не смей угрожать моей семье. Они не виноваты.
— Все от тебя зависит. Либо ты идешь со мной, либо я смотрю, как Булат будет справляться с возникшей проблемой.
Если можно было бы причинить вред взглядом, я бы с удовольствием сейчас это сделала.
— Моя машина стоит у дома напротив.
— Как я должна выйти? Меня водитель ждет.
— Меня больше не ебут твои проблемы, — опаляет меня черным взглядом, который заставляет снова стоять на краю пропасти.
Его большая горячая ладонь по-хозяйски накрывает мой живот. Внутри возникает раздрай. Настоящий протест. Он не заслужил. Этот ребенок мой. Он отказался. Даже не интересовался все это время мной. Он не должен был узнать о наследнике, потому что его мать ему не нужна.
Вторая часть меня отзывается теплом. Каким-то приятным трепетом.
— Придумай что-то, Яра, — наклоняясь еще ближе и задевая практически мои губы, произносит. — Либо завтра папочку освободят по УДО.
Я даже рот открываю, а Ярый немного отстраняется.
— Мне пора, Ярослава, — резко меняя тему, продолжает. — Рад был узнать, что инцидент исчерпан. Надеюсь, вы примете правильное решение, — он на секунду переводит взгляд за мою спину, и я понимаю, что все это говорится для Тимки. — До встречи, Яро-слава.
Вздрагиваю, когда он проходит мимо, лишь немного касаясь меня.
— Как же, Данияр Ниязович, вы только пришли, — начинает волноваться мама
Тимка же не сводит глаз с Ярого. Я мнусь. Переминаясь с ноги на ногу и отвожу глаза в сторону.
Вдруг брат видел его в больнице? Вдруг Ярый говорил с ним? Или Тимка сам докопался до истины? Узнал что-то?
Входная дверь хлопает, а я практически подпрыгиваю на месте. Дрожащими пальцами придерживаюсь за край угловой столешницы.
— Кто это был? — настороженно спрашивает брат, переводя глаз от матери ко мне и обратно.
— Это начальник Ярославы. Такой хороший человек, — качает головой мама и проходит в кухню.
— И что ему надо было? — никак не хочет успокаиваться брат.
— Наша Ярослава оставила свою сумочку на мероприятии. Прямо с документами, представляешь? Она так расстроилась, что написала заявление об уходе, а Данияр Ниязович пришел лично ее переубедить. Сказать, что ошибки случаются у всех, но он готов сделать исключение и простить ее. Молодая еще.
Мать размахивает руками и жестом указывает на лежащую на столе черный клатч. Тимка не сводит с меня глаз.
— Садись, Тимофей. Данияр Ниязович конфеты принес. Твои любимые, Ярослав.
Внутри все натягивается в какую-то тонкую струну. Еще немного — и порвется. Мне так страшно, что я не могу поверить в реальность. Я не знаю, что именно он сказал маме. Не понимаю, как себя вести дальше. Теперь рассказывать о свадьбе с Булатом становится слишком опасно.
— В следующий раз, мам, — прочистив горло, отвечаю. — Я вспомнила об одном деле. Зайду позже.
Разворачиваюсь к двери, но голос матери заставляет буквально врасти в пол.
— Не забудь, что в субботу мы едем к отцу.
— Ч-что?
— Не что, Ярослава! — грозно произносит мама. — Это же твой отец. Он хотел тебя видеть. Я говорила тебе и не один раз.
— Видимо, я забыла, — разворачиваюсь и выдавливаю более чем естественную улыбку.
— Почему ты такая? Да, он оступился, но всем дан второй шанс. Тем более его адвокат сказал, что ему УДО светит.
— УДО? В смысле условно-досрочное освобождение? Но он в тюрьме всего три месяца. Кажется, это даже не тюрьма?
— Адвокат сказал, что дело слишком странное. Следствия нет. Сразу отправили в тюрьму. Вот они и подали на апелляцию. Надеюсь, скоро Витенька будет с нами.
Смотрю, как мама разрезает торт, а у меня слезы на глаза наворачиваются.
Как только она может любить такого монстра? Как она могла забыть наше с Тимофеем детство? Почему? Неужели одиночество так ее изменило? Разве это возможно — так любить и превозносить мужчину, который тебе жизнь сломал?
— Мне пора, — произношу почти севшим голосом и выбегаю в коридор.
Быстро надеваю кроссовки и выхожу в подъезд. Перебираю ногами, придерживаясь за перила, чтобы не упасть. И только на первом этаже Тимка перехватывает меня.
— Яр, подожди, — произносит вроде бы мягко, но что-то в его голосе проскальзывает такое, что вызывает чувство вины.
— Я тороплюсь. Прости.
— Я просто хотел сказать, что ты снова забыла клатч.
Он поднимает левую руку, демонстрируя его.